— Нет.
— Не удивительно. Для очень многих эта история осталась тайной: мы стараемся, чтобы подобные вещи не становились достоянием гласности. Однако он участвовал и в этом, и в большинстве других заговоров против нашего государства. До нас доходили слухи о том, что он в Америке, ищет оружие, разжигает недовольство. И тут мы нашли его, совершенно случайно… в Бате! — Тернвилль повернулся. — Можете себе представить, насколько я был доволен, наконец-то встретив его. Увы, у нас произошел лишь один, очень коротенький разговор. Должен был состояться второй, через неделю, рано утром, чтобы отношения получили развитие. — Он вздохнул. — Но к утру ирландец исчез. А брат мистера Докинса, — указал полковник на все еще стоявшего за спиной Джека мордоворота, — был мертв. Младший брат. — Тернвилль обошел стол и присел на его краешек. — Рыжий Хью Макклуни — очень опасный человек и самый способный из всех наших противников. Где он, там непременно нешуточные козни. Заговор тысяча семьсот пятьдесят второго года, нынешняя попытка покушения в Бате. Можно не сомневаться: этот человек не успокоится и будет опять готовить нечто, не менее… впечатляющее. — На лицо полковника вернулась полуулыбка. — Он был у нас в руках. Мы упустили его. Нам бы хотелось его вернуть.
— И вы думаете, что я…
— Вы его знаете. Я хочу сказать, вы знаете его в лицо. Мало кто из живых может сказать о себе то же самое. Я поражен тем, что он, судя по вашему рассказу, сохранил вам жизнь.
Должно быть, проникся к вам симпатией, что опять же может сослужить нам добрую службу. Это слабость, какой он еще не выказывал. — Полковник потянулся за своим бокалом. — Мы хотим, чтобы вы нашли его и указали на него нам. Все остальное мы сделаем сами.
— Но как мне его найти? — осведомился Джек, хлебнув шерри.
Тернвилль слез со стола, снова сел на стул и извлек из своей стопки еще одну бумагу.
— Мы подозреваем, что его видели на борту судна, отплывавшего из Саутгемптона в Антверпен, под видом сопровождаемого женой и дочерью методистского священнослужителя. Однако даже если он двинется через Нидерланды, то в конечном счете все равно объявится во Франции. Рыжий Хью состоит на службе и получает жалованье в департаменте, являющемся французским аналогом моего собственного. В «Le Secret du Roi» — разведке Бурбонов. Он отправится к ним за инструкциями и золотом. Последнее заберет, а первое проигнорирует в той части, которую не сочтет нужной делу «проигравшего короля». Ну а потом, как мы думаем, Хью направится к центру якобитского мира.
— К Чарльзу Эдуарду? — Джек знал понаслышке, что Красавчик принц обретается где-то в Германии.
— К этому пьянице? — фыркнул Тернвилль. — Нет, у «Bliadnha Thearlaich», — это прозвучало на искаженном гэльском, — имелся шанс, но он его упустил. Годом Чарли был сорок пятый. Как распевали в тавернах: «Его уже не вернуть».
— Тогда куда же?
— Ко двору «короля в изгнании» Джеймса, Якова Третьего, как он себя именует. Папа по-прежнему предоставляет ему убежище, и вокруг него собирается якобитсткая эмиграция — побитая, павшая духом, пробавляющаяся холодным супом и былой славой. Но именно там взращиваются все планы возвращения Старого Претендента на английский престол. В Вечном городе. В Риме.
— Вы хотите, чтобы я отправился в Рим?
— Да. Вам надлежит внедриться в среду изгнанников-якобитов. Мы подготовим для вас хорошую легенду, а вы будете лишь докладывать, кто и чем занят. Принесете какую-то пользу, а там, глядишь, появится и объект наших поисков: вы укажете на него, и мы его возьмем. Но до той поры пройдет некоторое время, ибо этот хитрый лис наверняка задержится во Франции — заляжет там на дно. Да и не сможет он путешествовать с той же скоростью, как ничем не обремененный юноша вроде вас, потому что едва ли решится бросить своих женщин. Кстати, вряд ли вы знали, что так называемую миссис О’Фаррелл на самом деле зовут Бриджет О’Догерти и она является его женой? Впрочем, это неважно. Надо думать, кузина тоже поедет с ними.
Теперь Тернвилль смотрел на Джека в упор. Поэтому тот вновь приложился к бокалу и пробормотал:
— Но, сэр… меня несколько беспокоит, что этот недавний… переполох в Бате не пройдет незамеченным. О нем будут писать. Мое имя может стать достоянием гласности: ведь журналисты весьма дотошны и, чтобы привлечь побольше подписчиков, стараются вызнать любые подробности подобных скандалов. Боюсь, при таких обстоятельствах обеспечить мое инкогнито будет непросто.
Полковник взглянул на него вопросительно.
— О каком переполохе или скандале идет сейчас речь?