При появлении Кейси над гаванью пронесся робкий приглушенный гул, похожий на шум ветра. В нем чудилось колебание. Кейси взмахнул рукой. В ответ на его жест воцарилась звенящая тишина. Он спустился в люк и с невероятной быстротой появился вновь, в королевском облачении бирюзово-зеленых тонов Паро. Он ловко поднялся по веревочной лестнице грот-мачты и оказался на высоте шести метров над палубой. Держась за лестницу одной рукой, он вновь приветственно помахал толпе.
Послышались ответные крики, казавшиеся слабыми и нерешительными на фоне враждебного молчания. Кейси просунул ногу между перекладинами и, зацепившись коленом, замахал обеими руками. Его смех едва доносился до берега, но в нем слышались юный задор, порыв и пренебрежение опасностью.
На сей раз толпа закричала громче.
Люди капитана Мэллена прекратили разгружать ракетометы и смотрели на принца. Они молчали, но Лэннет был готов поклясться, что заметил улыбки, белозубо сверкнувшие на их лицах, тут же вновь ставших серьезными.
Стрелки, находившиеся на крыше, присоединились к ликованию, с радостью и облегчением улыбаясь Лэннету. Они гордились своими свершениями, радовались тому, что опасности и напряжению пришел конец. Дело сделано, и никто серьезно не пострадал. Они смеялись, хлопали друг друга по спинам, обнимали друг друга за плечи. Они начали хором скандировать:
— Кей-си! Кей-си!
Люди на улице подхватили клич. Вскоре имя принца загремело вдоль всего берега.
Вглядевшись в даль, Лэннет увидел своих людей на холмах. Они вышли из укрытия и радовались вместе со всеми. Лэннет подумал, видит ли его Кейси, но решил, что сейчас ему не до того. Для принца наступил звездный час. Народ Паро чествовал его, приветствуя человека, одно появление которого превратило мятеж в согласие.
Своим триумфом Кейси был всецело обязан Стрелкам. Лэннет боролся с охватившим его ревнивым чувством. Почему никто не приветствует людей, сделавших возможным это лицедейство на потеху толпе? Куда девался князек, отказавшийся говорить с самым верным своим сторонником, когда обстоятельства складывались не в его пользу?
Лэннет пристыдил себя, проклиная минутную слабость, затмившую его разум. Настоящий мужчина никогда не завидует другу.
Глава 32
▼▼▼
Облаченный в роскошную мантию, Кейси в сопровождении полковника Падайона и Матилисы вошел в конференц-зал столицы Байдаки и принял величественную позу. Матилиса и Падайон мгновенно исчезли, словно испарились, оставив принца одного практически на пороге. В дверях тут же встали два самых рослых Стража.
Матилиса и Падайон отправились в небольшой совещательный кабинет у дальнего конца стола. Там уже сидели Лэннет и капитаны транспортных судов. Шепнув что-то полковнику, Матилиса скользнула к Лэннету и, улыбнувшись ему, спросила:
— Вы не предложите мне присоединиться?
— А вы не боитесь, что вас обвинят в связях со мной?
В глазах Матилисы отразилась целая гамма чувств. Она наклонилась к Лэннету, не желая, чтобы ее вмешательство в размолвку между принцем и его подчиненным стало достоянием чужих ушей.
— Попробуйте взглянуть на случившееся с его точки зрения. Вы ослушались Кейси и без разрешения начали боевые действия против его народа. Вы обеспечили успех нашей миссии, но поставили принца в неудобное положение. Дайте ему шанс спасти свое лицо.
— Он требовал, чтобы я напал на тех же самых людей. Я спас их жизни.
— Кейси понимает это. Своими действиями вы показали, что он заблуждался. Неужели вы ожидаете немедленной благодарности? — в голосе Матилисы зазвучало раздражение.
Ее бесспорная правота ничуть не улучшила настроение Лэннета. Вдобавок ему показалось, что Кейси бросил на них взгляд.
— Вряд ли принцу приятно видеть вас рядом со мной, — сказал он. — Я не хотел бы еще больше озлоблять его.
Матилиса вздернула голову:
— Я ему не принадлежу. Вдобавок его друзья — мои друзья.
— Передайте Кейси, что я его друг.
— Значит, и мой тоже.
Лэннет сделал вид, что не расслышал ее слов.
Кейси расхаживал у торца длинного стола. Его лицо словно постарело; на нем появилось сосредоточенное выражение. При взгляде на него Лэннет подумал о срезанных цветах, тщательно ухоженных и еще красивых, но уже тронутых увяданием. Даже Члены Совета тридцати, незнакомые с характером принца, почувствовали что-то неладное. Они беспокойно зашевелились, сохраняя молчание.