— Трех орудий вполне достаточно. В оборонительном бою отделение ракетометов успешно прикрывает действия трех взводов. В наступлении вы с успехом поддержите меня огнем как в движении, так и со стационарных позиций. В учебных операциях взводу полагается один ракетомет, и я ничуть не сомневаюсь, что нас попытаются заставить ограничиться этим количеством. Это обычная практика. Рассчитайте свои потребности, запросите вдвое и торгуйтесь до упора, когда речь зайдет о самом необходимом.
— Огонь ракетометов наиболее эффективен, когда они неподвижны, — чуть смущенно, но твердо произнесла Зант.
Лэннет усмехнулся:
— Не беспокойтесь. Я не собираюсь действовать через вашу голову. Как раз наоборот. Я даю вам задание, а вы сами решаете, как его выполнить. Чего уж проще.
Зант улыбнулась в ответ. До сих пор она держалась настороженно и замкнуто. Улыбка преобразила ее. Это была невысокая и плотная женщина с темной кожей цвета тарпаланама. Судя по уверенному выражению ее лица, характер Зант не уступал твердостью этому великолепному дереву.
— Как насчет энергоснабжения, капитан? — спросила она. — Ракетометы потребляют уйму электричества.
— Паро богата электроэнергией. Но, разумеется, мы возьмем с собой топливные элементы. Однако наш боезапас весьма ограничен. На каждое орудие мы берем тридцатидневную порцию снарядов, и это все.
— Паро богата также и свинцом. И железом, если не ошибаюсь. — Лэннет кивнул, с интересом глядя на нее, и Зант продолжала: — Мы можем обойтись свинцом, капитан. Или даже сталью. Мы потеряем в огневой мощи, поскольку будем вынуждены снизить начальную скорость снарядов, однако даже в этом случае противнику гарантирован отменный загар.
— Загар? — переспросил Лэннет.
Зант улыбнулась:
— Это наш профессиональный жаргон. При взрыве ракетный снаряд вспыхивает, словно солнце, заливая все вокруг слепящими лучами, будто на пляже.
— Надо будет запомнить. Если вам что-нибудь потребуется, обращайтесь к интенданту. Если возникнут сложности, вам поможет первый сержант. — Зант не спешила уходить, и Лэннет чуть озадаченно приподнял бровь. — Что-нибудь еще?
Приземистая фигура Зант застыла в неподвижности, словно скала:
— Ракетометами управляют только женщины, сэр, — якобы потому, что Прародитель считал огнестрельное оружие недостойным мужчин и вообще хотел его запретить. Но я и мои девчонки гордимся своим призванием и считаем себя хорошими специалистами. Мы не подведем вас, сэр.
Лэннет встал и подался вперед, уперев кулаки в столешницу.
— Уж постарайтесь, сержант. Стрелки всегда отличались решительностью и отвагой, иначе нас давно постигла бы судьба всех слабых и малодушных. Делайте свое дело, а слова Прародителя… пусть остаются на его совести.
Едва Зант ушла, входной проем палатки заполнила высокая широкоплечая фигура мужчины в черных брюках и рубашке, башмаках и шапочке с козырьком. Над левым нагрудным кармашком были нашиты разноцветные ленты, на воротнике поблескивали золотые молнии, а на обоих рукавах чуть ниже плеча — трезубцы. Под трезубцами виднелись три горизонтальные полосы, еще ниже — три окружности. На поясе мужчины висел кинжал в ножнах. Он отдал честь:
— Командир воздушно-морской десантной группы Бендил, сэр. Прибыл в ваше распоряжение.
— Добро пожаловать. — Лэннет вскинул ладонь к виску. — Ваши люди уже здесь?
— Со всем снаряжением. Какова цель экспедиции, сэр?
— Учебные маневры, Бендил. Всего лишь маневры.
На лице Бендила отразилось уныние:
— Мне сообщили о беспорядках на этой… Паро.
— Да, мы летим на Паро. Но никаких беспорядков там нет. Мы отправляемся туда с учебной миссией.
Бендил задумался, поглаживая подбородок мясистой ладонью. Он просиял:
— Если мы им потребовались, значит, кто-то хочет устроить там заварушку.
Раздраженный его настойчивостью и оборотом, который приняла беседа, Лэннет сказал:
— Это не наше дело, Бендил. Доложите о своем прибытии первому сержанту и готовьте своих парашютистов к погрузке.
— Ныряльщиков, капитан. Мы — ныряльщики, хотя действуем не только на море, но и в воздухе. — Добродушное лицо Бендила превратилось в каменную маску. Темные глаза, до этого окруженные морщинками улыбки, с вызовом смотрели на Лэннета. До сих пор командир десантников казался веселым и едва ли не беспечным, но теперь в его облике читались достоинство и несокрушимая сила.
Лэннет поперхнулся. Сначала Зант, а теперь еще и Бендил. Сегодня все, с кем он встречался, казались особенно вспыльчивыми и раздражительными.