— Иными словами, вы не думаете, что диверсант был мятежником, — заметил Кейси.
— Даже если на Паро есть мятежники — сам я держусь в стороне от политики, и мне безразлично ваше мнение по этому поводу, — то вряд ли они покусились бы на человека, который по своему происхождению может претендовать на трон короля Деруса. Бумаги злоумышленника безупречны, как вакуум, который нас окружает. — Насрин повернулся к Лэннету. — Судовой врач не понимает, как вам удалось убить этого человека. Вы ранили его, но не смертельно. Я хотел бы знать, что произошло в машинном отделении.
— Он умер от шока, — не моргнув глазом солгал Лэннет, не обращая внимания на едва прикрытый скептицизм, с которым на него смотрел Кейси. — Его плохо подготовили к заданию, и он не выдержал нервного потрясения. Останься он в живых, командор Этасалоу и жрецы Люмина быстро вытянули бы из него правду.
Насрин обвел взглядом мостик и своих офицеров.
— Мы едва не потерпели катастрофу… по возвращении на Атик нас ждет разбирательство. Возможно, Этасалоу захочет допросить нас лично.
— Я полагал, все капитаны космического флота — верные приверженцы Люмина и относятся к Верховному жрецу с должной почтительностью, — язвительным тоном заметил Кейси.
— Позвольте объяснить вам кое-что, Ваше высочество. Люди, подобные мне и членам моего экипажа, превыше всего ценят свободу. Нас объединяют тесные узы. Мы — астронавты. Нам не нравятся войны, которые непрерывно ведут между собой жители планет. У нас есть свои трудности, но мы справляемся с ними без насилия и вражды. Я заметил, что вы стремитесь брать пример с капитана Лэннета. Преследуя диверсанта, вы оба проявили отвагу и решительность. Вы — люди действия. Надеюсь, в вас еще жива любовь к свободе. Если бы вы знали командора Этасалоу так же, как я, вы бы поняли, почему я не питаю к нему особых симпатий.
Лэннет затаил дыхание. Умудренный опытом космический волк сумел заставить юного аристократа задуматься над своими жизненными принципами; оставалось лишь гадать, как тот отнесется к его отповеди.
— Капитан Насрин, вы неучтивы, — после долгого молчания заявил Кейси. — С особами королевских кровей так не обращаются. В ваших устах слово «свобода» звучит как «предательство».
Даже железное самообладание Насрина имело свои пределы. Его виски заблестели от пота.
— Ваше высочество, если вы считаете прямоту и откровенность предательством, мне конец. Я сожалею только о том, что не могу стать вольным торговцем. Это всего лишь моя мечта, которую разделяют другие астронавты. Мы верны императору, верны Люмину. Нам ненавистны коррупция, косность и тирания. Я уверен, что вы думаете точно так же.
— Что вы предлагаете, капитан?
— Ничего. Впрочем, это не совсем так. Я могу предложить следующее. Вы — молодой человек, который еще не определился в своих взглядах. Вы можете соглашаться с тем, что я сказал, либо нет, но вы слышали мои слова. Задумайтесь над ними. — Насрин положил ладонь на руку Лэннета. — Вы считаете капитана своим наставником. Пожалуй, вы не ошиблись в выборе. Он лишь немногим опытнее вас, но чести и достоинства ему не занимать.
Уязвленный Кейси с открытой издевкой произнес:
— Вы слишком мало знакомы с нами, чтобы судить о нас. Вы слишком долго занимаете высокий пост. Вы замкнулись в одиночестве и слушаете только себя.
— Я научился быстро и безошибочно оценивать людей именно благодаря своей должности. Космос — суровый воспитатель.
Лэннет подмигнул Кейси:
— В словах капитана есть определенный смысл. Если он называет свободой возможность откровенно выражать свои взгляды, почему бы не признать за ним такое право? Вероятно, кое-кто усмотрел бы в его словах противоречие, но ты сам слышал, что он верен императору и Люмину. Между прочим, я тоже не в восторге от Этасалоу. — В голосе Лэннета зазвучали лукавые нотки: — И если капитан считает меня достойным учителем, я могу лишь склонить голову перед его мудростью.
Кейси тщетно попытался улыбнуться в ответ, и в разговоре возникла неловкая заминка. Он сам положил ей конец, протянув капитану «Аякса» ладонь. Изумленный Насрин пожал ему руку.
— Нет, вы не предатель, — сказал Кейси. — Я благодарен вам за искренность.
С этими словами он покинул мостик. Лэннет и Насрин смотрели ему вслед. Кейси шагал, выпрямив спину и горделиво приподняв подбородок, но его поступь все еще оставалась чуть шаткой. Лэннет едва сдержал улыбку. Он хорошо знал эту позу; демонстративная невозмутимость принца свидетельствовала о том, что в его голове царит сумятица.