— Ваше время слишком ценно, чтобы тратить его зря. — Управляющий низко поклонился и улыбнулся. Его борода зашевелилась, словно настоящая.
— Пять поколений твоих родичей служили моим предкам поставщиками информации, и ни один император не считал общение с ними попусту потраченным временем. С чем ты ко мне пришел? Кто пытался уничтожить мой корабль? Кто отправил послание Лэннету? Почему именно Лэннету, а не Насрину?
— Мы только вчера получили генетические карты и отпечатки пальцев. Три года назад семья злоумышленника заявила о том, что он без вести пропал на Дельфи. Родные ничего не знают о его судьбе.
Халиб пренебрежительно фыркнул:
— И ты поверил?
— Да, Возвышенный. Несколько месяцев назад его задержали на Атике по подозрению в антиправительственной деятельности. Он входил в небольшую группу Бдящих. Эти люди устраивают круглосуточные молебны и пикетируют улицы на Атике и других планетах. Особой опасности они не представляют.
— И тем не менее его зачислили в экипаж звездолета. — Халиб встал и прошелся по балкону, энергично жестикулируя. — Космические корабли — единственное средство распространения религиозной ереси. Радиопередачи поступают с задержкой в несколько лет. Разумеется, можно воспользоваться подпространственной связью, однако эта система регистрирует как отправителя, так и адресата. Кстати, что удалось выяснить по поводу сообщения, полученного Лэннетом?
— Мы подняли все записи, но данных об отправителе нет.
— Он воспользовался моим личным кодом. Найдите его. Я намерен примерно покарать виновного. Кто знал о том, что с кораблем можно связаться посредством полевой аппаратуры Стрелков?
— Капитан Лэннет сказал своим людям, что они смогут общаться по этому каналу с родственниками, а те, в свою очередь, проболтались друзьям и знакомым. Проверить их всех попросту невозможно. Чтобы связаться с Лэннетом, хватило бы мощности любого профессионального передатчика. И все же капитан вне подозрений. Ведь это он спас корабль.
— Но как диверсанту удалось незамеченным внедриться в экипаж? — пробормотал Халиб, обращаясь скорее к себе, чем к Веду.
Управляющий растерянно моргнул:
— Его документы были в полном порядке. При задержании ему не предъявили никаких обвинений и не сняли отпечатки пальцев.
— Еще один прокол в системе безопасности. Весьма тревожный знак.
Лицо Веда превратилось в каменную маску:
— Я добыл сведения, которые, возможно, отчасти восстановят пошатнувшееся доверие ко мне. Задета честь моей семьи!
— Не бери в голову. Я сегодня не в духе. — Халиб отвернулся. — Пять поколений семья Ведов стояла за нашей спиной, изо дня в день сообщая нам правду, в то время как остальные бессовестно лгали! Твоему достоинству ничто не угрожает. Тебя не смогли сломить даже ядовитые болота планеты Этасалоу. Итак, что тебе удалось узнать?
По-прежнему держась с суровой чопорностью, Вед вынул из кармана круглую пластинку размером с монету.
— Чтобы получить этот голодиск, я потратил шесть лет своей жизни. Думаю, вам стоит ознакомиться с его содержимым. — Он кивнул головой в сторону библиотеки.
Халиб первым вошел в помещение. Приблизившись к огромному письменному столу, он нажал кнопку. Из полированной деревянной столешницы выдвинулся потайной экран. Вед вложил диск в стереопроектор.
На экране появились врачи, окружившие операционный стол с лежащим на нем человеком. Изображение было таким отчетливым, что Халиб словно наяву почувствовал запах спирта и обеззараживающих средств. Глядя на людей в халатах, шапочках и масках, он невольно сравнил их с пчелами, ухаживающими за своей маткой. Однако это впечатление тут же исчезло; представшее его взгляду зрелище ничем не напоминало крохотных благородных созданий, единственных насекомых, которых переселенцы взяли с собой, покидая Дом. Словно скрежет ногтя по стеклу, в мозгу императора прозвучали слова: палачи и жертва.
Фигуры на экране в полной тишине склонялись над столом, поднимая и вытягивая руки, вонзая в тело и шею оперируемого похожие на иглы щупы. Инструменты соединялись кабелями с электронными приборами, выстроившимися вдоль стены. Один из врачей при помощи светящегося кольца закрепил на месте бритую голову пациента.
Глаза пациента оставались открытыми. Один раз они медленно мигнули. Внутренности Халиба свернулись тугим клубком, но он, словно зачарованный, продолжал следить за происходящим. У него создалось впечатление, будто бы он незримо присутствует при каком-то тайном омерзительном ритуале. От этой мысли его не могло отвлечь даже сложнейшее оборудование, которым пользовались медики.