Глава 20
▼▼▼
В иллюминаторах пассажирской палубы показалась Паро — огромный шар, блиставший буйством красок. Планета приковывала взор, внушала невольное восхищение.
Ничто на борту «Аякса» не могло сравниться с синевой ее океанов, с зеленью ее густых лесов. Цвета и оттенки казались пассажирам и членам экипажа невероятно яркими, живыми.
Выведя корабль на круговую орбиту, капитан Насрин присоединился к толпе, заполнившей палубу. Он снисходительно похлопал по плечу жрицу Люмина, на глазах которой сверкали слезы радости и восторга.
— Как говорят у нас на флоте, — произнес он, откашлявшись, — только побывав в космосе, можно в полной мере осознать, почему люди поклоняются свету. Человек бессилен воссоздать лучи светил, ласкающие планеты. В свете солнц воплощена сама жизнь.
Молодая женщина кивнула, все еще продолжая всхлипывать.
Капитан приблизился к Лэннету.
— Я слышал, ваши парни ждут не дождутся посадки, — заметил он.
— Да, они заслужили увольнительную.
— Что ж, вы порядком их измотали. Из всех солдат, которые побывали на борту моего корабля, ваши причинили нам меньше всего хлопот. Вы славно потрудились.
Лэннет рассеянно поблагодарил. Погладив подбородок там, где кончался шрам, он повысил голос:
— Нам было хорошо на «Аяксе». Нас прекрасно кормили, не досаждали без нужды хозяйственными хлопотами. Надеюсь, мы еще полетаем вместе.
— Приятно слышать. — Насрин настороженно огляделся. — Толпа — лучшее место для доверительного разговора, капитан. Окружающие слишком заняты болтовней, чтобы подслушивать. Скажите: что вам известно о ситуации на Паро?
— В обществе наметился раскол, но единой оппозиции не существует, и лидеры мятежников ничем себя не проявили, — задумчиво отозвался Лэннет. — Надеюсь, все этим и ограничится, потому что мне предписано обучать верные трону войска методам поддержания спокойствия и порядка…
— Либо взяться за эту работу самому, — перебил Насрин. У Лэннета отвалилась челюсть, но капитан не дал ему вставить хотя бы слово. Он ухватил Лэннета за локоть и отвел его в сторону. — Слушайте внимательно. У нас не будет другого случая поговорить. Ни вы, ни принц Кейси не имеете ни малейшего понятия о том, во что ввязываетесь. Звездолетчики бывают повсюду. Мои люди смотрят в оба и держат ухо востро. А потом докладывают мне обо всем, что сумели узнать.
— Можно подумать, речь идет о простом шпионаже.
— Если вы считаете ремесло шпиона простым, значит, вы не так умны, как мне казалось. Звездолетчики славятся своей подозрительностью, осторожность — их вторая натура. Я верен империи не меньше вас, однако надежды на то, что власть добровольно пойдет на реформы и станет терпимее относиться к инакомыслию, кажутся мне наивными и беспочвенными. Вы спасли наш корабль, Лэннет. Вы даже не представляете, как много это для нас значит. Здесь, в космосе, мы свободны. Отправившись в полет, мы оказываемся наедине со Вселенной. Вы помогли нам, и в благодарность за это — впрочем, тому есть и другая причина — я готов сделать то, чего не позволял себе никогда. Я готов довериться человеку, не входящему в наш клан. И вот что я хочу вам сказать: Паро — ловушка, западня, расставленная на вас, на принца Кейси, на малышку, которая летит с нами.
— Дилайт?
— Ее включили в список пассажиров в самую последнюю минуту, по настоянию Солнцедарительницы, которая поддерживает с ней непрерывную связь, — мрачным тоном произнес Насрин.
— Но при чем здесь…
— Молчите и слушайте. — В голосе Насрина зазвучал вызов. — Я приверженец культа, Лэннет. Я сознаю мощь Люмина и пользуюсь его научными достижениями, но моя душа отдана Взыскующему. Это и есть та, вторая, причина, побудившая меня к откровенности с вами. Мне рассказали о том, что вы сделали для одного из нас. Так вот, знайте: Дилайт — бесценное сокровище Взыскующего. Она была предназначена ему, но ее похитили. Мы сможем вернуть ее себе, только если она сумеет освободиться от людей, которые ее используют.
— Освободиться? Маленький ребенок — и вдруг сокровище? Вдобавок, похищенное? Это попросту смешно. Неужели пятилетняя девочка способна осознавать такие сложные понятия, как свобода воли или грань между добром и злом? Я глубоко уважаю Взыскующих, с которыми встречался. Можно сказать, я полюбил их. Но я верю только самому себе и императору. У меня нет причин верить кому-нибудь еще. Я благодарен вам за совет и буду крайне осторожен на Паро, но у меня слишком много собственных забот, чтобы вмешиваться в религиозные распри.