— Потрясающе! Что это такое?
Веселый смех полностью преобразил Нэн. Лэннет с раскаянием подумал, что до сих пор совершенно не понимал ее. В сдержанной манере Бахальт ему чудилась заносчивость, в ее неуверенности он видел враждебность. Но теперь, когда она была в своей тарелке, ее ребячливая радость казалась Лэннету заразительной.
— Сделайте еще глоток, побольше.
Лэннет подчинился.
— Ну, и что же?
— Как ваша голова? Уже не болит?
— Откуда вы знали, что у меня… — Он осекся. — Я чувствую себя превосходно. В чем секрет?
— Это сок растения, которое паровианцы в шутку называют «два глотка — похмелье прочь». Не правда ли, это лучший болеутолитель из всех, что вы пробовали в жизни? Не вызывает привыкания и побочных эффектов, действует безотказно и пригоден для употребления людьми всех возрастов.
— Почему же мы до сих пор не слышали о нем? Порой я просыпался утром в таком состоянии… — Лэннет закатил глаза и издал мучительный стон.
— Выпейте еще. Я вижу, лекарство подействовало на вас как нельзя лучше, — с демонстративной насмешкой произнесла Бахальт. — Его свойства были открыты лишь недавно. Дерево, плоды которого дают этот сок, произрастает в здешних лесах. Кому-то пришло в голову нагреть сок, прежде чем пить. До тех пор всякому, кто отваживался его попробовать, приходилось несладко. Горький, невыносимо вяжущий вкус. В сыром виде эти плоды едят только лисокрысы, но они готовы сожрать все, что угодно…
— Что такое лисокрыса? — перебил Лэннет.
Нэн посерьезнела:
— Биологи утверждают, будто бы высшей жизненной формой Паро являются насекомые. Так вот, они упустили из виду множество восхитительных созданий. Например, лисокрыс. Полутораметровая тварь, способная отхватить кисть человека по самое запястье. По сравнению с ней мандибла кажется безобидной мушкой.
— Уж лучше поговорим о растении, сок которого избавил меня от мигрени. Кстати, мне только что прочли короткую лекцию о святости и неприкосновенности здешних духовных устоев.
— Паровианцы обожают тайны.
— Только не Кейси.
Бахальт бросила на Лэннета многозначительный предостерегающий взгляд. Из дальнего угла зала донесся звук рога. Присутствующие как один умолкли. Сдвинулась потолочная панель, и в образовавшийся проем хлынули солнечные лучи, затопив помещение ярким светом.
Несмотря на жару, заунывная мелодия заставила Лэннета зябко вздрогнуть. Он закрыл глаза, воочию представляя себе холодный мрачный закат. По склону холма беззвучно взбирались люди, острия их клинков отражали тусклые сумеречные лучи светила…
Прикосновение к руке оторвало Лэннета от видений. Бахальт с тревогой смотрела на него:
— Вам плохо?
— Нет. Все в порядке. — Рог утих, но тоскливая мелодия еще долго звучала в ушах Лэннета. Уклоняясь от заботливого взгляда Нэн, он сделал вид, будто бы осматривает зал. У противоположной стены стояла Матилиса, держа на руках Дилайт.
Было видно, что церемония ничуть не занимает малышку. Девочка находилась в двадцати шагах от Лэннета, и тем не менее он буквально физически ощущал ее пристальный взор, вновь напомнивший ему о холодном закате и блеске обнаженных мечей.
Лэннет посмотрел ей в глаза. В тот же миг девочка словно по волшебству преобразилась. Это была прежняя Дилайт, она беспечно улыбалась ему, помахивая пухлой ладошкой. Но едва Лэннет поднял руку, чтобы взмахнуть в ответ, девочка отвернулась. Увидев входящего короля, она радостно захлопала.
Бормоча извинения, Лэннет полез в толпу, чтобы подобраться поближе к процессии и как следует рассмотреть Деруса и его свиту. Бахальт шла следом, держась за руку Лэннета, и, хотя она ничего не сказала, он чувствовал, что женщина осуждает его бесцеремонность, граничащую с грубостью.
Процессия поражала блеском и роскошью. Еще в космопорте Дерус произвел на Лэннета неизгладимое впечатление, но здесь, в официальной обстановке, он буквально подавлял своим величием. Покрой зеленой туники подчеркивал его широкие плечи и узкую талию; желтые рейтузы плотно облегали ноги. Лэннету показалось, что на икрах Деруса сделана подкладка. Башмаки из подвижно закрепленных стальных пластинок при каждом шаге грозно поскрипывали. Однако самым впечатляющим предметом одеяния Деруса был его плащ. Он развевался за спиной короля, переливаясь мириадами оттенков. Лэннету пришло на ум сравнение с масляной пленкой на поверхности воды, и он тут же сообразил, что плащ сшит из легендарного итлака. Только король Паро носил итлак; его выделывали из крылышек крохотных насекомых. Почти целиком состоящий из углерода, итлак был невероятно прочен и сказочно красив. Падавшие на него лучи солнца отражались, словно в призме. Дерус остановился, и плащ обвис, на мгновение окутав короля переливающимися радужными складками.