Клузанаманн вновь беспокойно огляделся.
— Возвращаясь в лагерь после приветственной церемонии, я вместе с капелланом замыкал строй на тот случай, если кто-нибудь из солдат отстанет — натрет ногу или что-нибудь в этом роде. К нам присоединился местный житель. Когда-то он был Стрелком. У нас нашлось много общих знакомых. Так вот, он сказал, что нас ждет нелегкая работа и что мы должны хорошенько поразмыслить, прежде чем поверить тому, что нам говорят.
— Вы не спросили у него, почему толпа забросала нас камнями в космопорту?
— Так точно, сэр. Спросил. Он извинился за этих людей, назвал их тупоголовыми болванами. И сказал, что уж лучше бы они боролись против королевской Стражи. Еще он сказал, что злость замутила им мозги. Они знают о том, что большинство имперских чиновников и администраторов — мошенники, и полагают, что нас прислали сюда защищать их.
— Мы прибыли на Паро, чтобы отстаивать интересы императора.
— Императора? Или империи?
Прежде чем Лэннет успел совладать с собой, на его лице отразилось неодобрение, и он тут же пожалел об этом. Озабоченность во взгляде Клузанаманна мгновенно уступила место откровенному вызову.
— Сержант, я отношусь к вам с глубоким уважением и прошу вас никогда не повторять те слова, которые я только что услышал. Иначе вам не избежать обвинения в государственной измене. Ваш информатор сказал, что нас ждет тяжелая работа. Это действительно так. Нам негоже ввязываться в политику.
— Желает ли капитан услышать, что еще мне удалось узнать?
— Разумеется. Мне бы не хотелось действовать вслепую или наобум.
— Бывший Стрелок — тот самый, которого вы назвали моим информатором, — знаком с вами. Вы вместе служили на Дельфи в ту пору, когда произошла эта история с культом Взыскующего. Он сказал, что многим обязан вам, что ваши действия полностью изменили его жизнь.
— Как его зовут?
— Я спрашивал, но он лишь рассмеялся и ответил, что мне совсем не обязательно знать его имя. И добавил, что всякий, кто повел бы себя на Дельфи так же, как вы, без труда разберется в обстановке на Паро. Он уверен, что вы в самое ближайшее время убедитесь в его правоте.
— Вот как? Давайте-ка лучше вернемся к королевскому посланию. Полагаю, у меня достаточно времени, чтобы добраться до дворца, иначе вы нипочем не завели бы этот разговор.
Клузанаманн застенчиво улыбнулся.
— Так точно, сэр. Курьер передал, что аудиенция назначена на сегодняшний вечер. Вам, верно, нужно подготовиться… — Он сунул руку в карман и достал конверт, покрытый тончайшим слоем золота; адрес и имя получателя были вытиснены серебром. Точно так же было оформлено приглашение, вложенное внутрь.
Лэннет пробежал его глазами, вполголоса выругался и прочел еще раз. Не отрываясь от документа, он гневно бросил Клузанаманну:
— Говорил ли курьер что-нибудь о содержимом пакета?
— Никак нет, сэр. Он сказал лишь, что вас ждут вечером. А что случилось, сэр?
— У нас серьезные неприятности, вот что, — ответил Лэннет, аккуратно вкладывая приглашение в конверт. — Король желает обсудить «необходимость проведения антитеррористических мероприятий объединенными силами паровианских войск и имперских Стрелков».
Дерус радушно встретил Лэннета, поднявшись с трона и широко раскинув руки.
— Рад вас видеть, капитан. Надеюсь, ваши раны заживают?
За этим последовал светский ничего не значащий разговор. Лэннет чувствовал себя неуютно; его втягивали в игру с неизвестными правилами. Он отвечал как можно короче, уклоняясь от комментариев. Было ясно, что его сдержанность тревожит короля, но Лэннет понимал, что в нынешней обстановке не следует распускать язык. Пока длился словесный поединок, он несколько раз украдкой посмотрел на трон. Сооружение из металла, отполированного до зеркального блеска, отбрасывало во все стороны слепящие лучи света. На его спинке было выгравировано изображение пламени, языки которого лизали изогнутую пластину, расположенную на высоте затылка сидящего на троне человека. На крюках, ввинченных в пластину, покоился меч Деруса. Столь явное свидетельство привычки постоянно держать оружие под рукой заставило Лэннета подумать о том, что королям Паро не так-то легко править своим народом.
Однако в эту минуту воинская доблесть Деруса отступила на второй план. Король превратился в хитрого дельца. Назвав происшествие в космопорту очередным проявлением растущей смуты, он сказал:
— Угроза гражданской войны тревожит меня не меньше, чем раскол в обществе. Обстановка на острове Байдаке продолжает ухудшаться. Жрица Люмина Матилиса и мой брат готовы вступить в борьбу с подрывными элементами, подстрекательские речи которых привели к беспорядкам. Я согласен с ними целиком и полностью. Байдака станет опорным пунктом для моих войск; вы будете готовить их там в реальных боевых условиях. Мы, паровианцы, считаем, что реальность — самая лучшая школа.