- Милые девушки, можете ночевать со мной. Иначе вам постелют в конюшне. А ваш слуга пусть заночует в казарме.
- Ну, к казарме ему не привыкать. А мы разместимся с комфортом.
Громадина дворца возвышалась над городом.
Девушки отправились ночевать в одну комнату с полковником. Они прекрасно знали, что ему нужно. Вега сама хотела нового сексуального приключения. А Аплита больше беспокоилась о судьбе своих братьев. Кроме того, она давно потеряла невинность. После выполнения обычного ритуала они втроем улеглись в постель, где резвились, пока Густав в полном изнеможении не погрузился в сон.
Петру отвели отдельный угол в казарме, и он там проспал до утра. Когда рассвело, они вновь встретились. Петр предложил осмотреть дворец. Внушительных размеров залы и коридоры, увешанные щитами, рыцарскими латами, картинами, разнообразным оружием производили впечатление. У входа в кабинет герцога два дракона сплелись в смертельных объятиях. На их спинах сидели рыцари, они уже скрестили стальные мечи. Пышный ковер щекотал голые пятки женщин. Сам герцог только что вышел. Он был высок, широкоплеч и при этом ужасно нескладен, пузат, с двойным подбородком. На нем были начищенные латы, с золотыми полумесяцами по краям и алмазной звездой на груди. Корона в форме лаврового венка украшала голову. Герцог встретил девушек преувеличенно любезно, а Петра удостоил лишь презрительным взглядом. Впрочем, старому солдату не привыкать к подобному отношению. Жирное лицо герцога светилось улыбкой.
- Дорогие гости, меня зовут Марк де Садом. Я приглашаю вас на завтрак.
Стол у герцога был роскошен. На золотых вертелах жарились кабаны, лоси, косули, зайцы. Это был не пир, а всего лишь завтрак, но им можно было накормить роту отощавших солдат.
- Знатный пир будет вечером - в честь поимки бунтовщиков. Возможно, мои гости не в курсе, но не давно началось восстание под предводительством Вали Червонного. Вчера была стычка и часть бунтовщиков попала в плен. Скоро их введут в город, предлагаю вам посмотреть это зрелище.
- С удовольствием, - сказала Аплита.
- Будет интересно. - Поддержала Вега.
Покончив с едой, девушки поднялись на веранду. Слуги принесли им мороженого в шоколаде и с медом. С удовольствием его, поев, Аплита и Вега продолжили не спешную беседу с супергерцогом. Разговор проходил в непринужденной атмосфере обе стороны были весело, особенно, после того как попробовали вина. Затем спустились с балкона, их усадили наподобие трехгорбых верблюдов и повезли на центральную площадь. Улица, по которой они ехали, была уложена красным кирпичом. Многочисленные солдаты выстроились в каре, в руках у них были тяжелые мушкеты. Послышался трубный гул, это подняли ворота. Заиграл оркестр.
- Их уже ведут. Эти мерзавцы получат по заслугам.
Трубы снова провыли, и на площадь выползли четыре исполинские ящерицы. У них на спинах сидели солдаты с двумя небольшими пушками на каждой рептилии. Звери неторопливо перебирали лапами. По красным кирпичам проскакало три сотни всадников с пиками. На площадь въехала телега с клеткой. Везли телегу четыре упитанных коня. За решеткой был виден привязанный полуобнаженный человек, два палача с плетьми время от времени били его.
Позади телеги болталась цепь. В кандалах бежал мускулистый полуголый мальчишка, его подгоняли ударами кнута. Дальше понуро следовали скованные цепью заключенные. Их было около полусотни. Окруженные всадниками, которые время от времени доставали их ударами копий.
- Видите, что бывает с теми, кто противится государственной власти. Вот это!
Герцог ткнул пальцем в человека в клетке.
- Правая рука Вали Червового, Маара Туз. А тот прикованный малек - просто зверь. Зарубил десяток солдат, прежде чем мы его скрутили.
Аплита всмотрелась в мальчишку внимательней. Лицо у ребенка было разбито, волосы в крови, плечо рассечено, тело в синяках и ссадинах. Однако, не было никаких сомнений - заключенный мальчишка был Алексом. По изменившемуся лицу Аплиты Петр все понял. Он подошел и крепко пожал ей руку.
- Держи себя в руках. Иначе мы не сможем его вызволить.
Герцог выдавил ухмылку.
- Казнят их не сразу. Сначала палачи выведают все тайны повстанцев, и лишь затем их ожидает жестокая смерть.
Мысль о том, что Алекса подвергнут тяжелым пыткам, не радовала Аплиту, но это - хоть какая-то отсрочка приговора. Ее мозг работал с лихорадочной быстротой. Надо обеспечить побег Алексу, но как? Если они ринутся в бой, тысячи солдат с мушкетами убьют их. Тут нужна хитрость.
Среди повстанцев было много детей, их всех ждала суровая участь. На лице герцога читалось лишь холодная отстраненность. Аплита полушепотом спросила Марка де Садома:
- Неужели эти маленькие дети тоже сражались в армии повстанцев?
- Не все, конечно. - Лениво ответил герцог. - Некоторые из них были связными, другие разведчиками, а многие просто детьми восставших. После того как они узнают, что их потомки пойманы и подвергаются мучениям, им ничего иного не останется, как сдаться в плен.
- А после этого детей отпустят? - С надеждой в голосе спросила Аплита.
- Конечно, нет. Зачем нам нужны лишние свидетели? Мы их повесим, а трупы закопаем в ров.
Девушке едва не стало дурно от таких откровений.
- А если им все равно грозит смерть, сдадутся ли их родители?
Герцог растянул губы в самодовольной ухмылке.
- Ну, во-первых, родители не знают, что их потомков равно ждет смерть. В своем указе мы обязуемся их освободить. А во-вторых, после тех мучений, которым мы их подвергнем, дети будут только рады избавлению, уснув в объятьях нежной смерти.
- Но разве это не бесчеловечно - убивать беззащитных малышей? - Чуть ли не простонала Аплита.
- Наоборот, это гуманно и справедливо. Они ведь еще не успели согрешить, а многих мы просто сожжем на кострах, и их души, очищенные огнем и болью, вознесутся на небо. А, так живя на Картере, они бы грешили, грешили, и Господь был бы вынужден отправить их в ад.
- Ада нет, это все предрассудки. - Заметила Вега.
Герцог подозрительно прищурился.
- Что за речи? За это можно угодить в пыточный подвал.
Он приподнял плеть, но чтобы испугать лейтенанта Российской армии надо иметь что-то более действенное, чем пук конских волос.
- Я не боюсь тебя. - Вега выбила плеть из руки герцога. Затем, спохватившись, покраснела от смущения. Марк де Садом, впрочем, был в хорошем настроении.
- Ты пламя, а не женщина. Мне все больше хочется поразвлечься с тобой. Давай договоримся: ты оскорбила меня действием, а я вместо наказания налагаю на тебя постельную повинность.
Веге вовсе не хотелось спать с этим мешком жира. Они, конечно, должны помочь Аплите, но при этом необходимо как можно быстрее справиться с заданием. Следовательно, надо задобрить этого борова, ведь герцог - владыка всех окрестных городов и сел. Судя по размерам Патрижа, у него под контролем внушительная территория.
- А что, я не прочь провести ночь с таким мужчиной.
- Еще бы. - Марк де Садом показал свои внушительные, хотя и обвисшие от жира бицепсы.
- Я и не сомневалась. - Вега напрягла свои, хоть и не очень большие, зато острые шарики мышц рук.
- Ты тоже хороша. Я хочу вас обеих, но прежде чем я займусь вами, мне надо будет посетить одно место.
- Какое?
- После узнаете.
Пленных отвели в тюрьму. Она располагалась рядом с дворцом герцога и, судя по всему, была связана с ним подземным ходом. Перед застенком красовалась дорожка, выложенная белым кирпичом. На ней отчетливо отпечатались кровавые следы босых ног. Средневековую каталажку окружал глубокий ров с подъемным мостом. Вечером, как и обещал Марк де Садом, состоялся пир. На гулянье съехались все дружки герцога. Центральным блюдом стал сиреневый бегемот в обрамлении четырех крокодилов, его внесло сразу полсотни слуг. Крокодилы были нашпигованы дичью и колбасами, экзотичными фруктами и овощами. Плотно фарширован был и громадный бегемот. Вскоре подкатили бочки вина. Игнорируя ложки и вилки, воины запустили обе руки в мясо. Пример подал сам герцог, его толстые грязные руки захватывали куски мяса и запихивали себе в рот. Вега и Аплита сидели рядом, ели аккуратно, стараясь на фоне мужланов сохранить подобие культуры. Петра к столу не допустили, по-прежнему принимая за слугу. Аплите, впрочем, кусок не лез в горло. Она то и дело представляла Алекса, его мучения. А что со вторым братом, Русланом? Сердце чует, что и ему несладко. Марк де Садом много ел и еще больше пил. Он быстро хмелел и выражался все косноязычнее.