– Хорошо, завтра утром я принесу песню для мужского голоса. Кто будет исполнять, определите сами. Но через два дня буду экзаменовать. Почему завтра, а не сегодня – так мне ее еще надо перевести, подобрать рифму и слова, и так, чтобы смысл не потерялся.
Утром отнес им песню – снова из «Фристайла», «Ах, какая женщина», – наиграл, спел, даже проигрыш изобразил. Оставив их репетировать, ушел. Заскочил в кузницу – там отливали серебряный браслет и перстень моему капитану. Все, как всегда, делалось в секрете. Через пару дней будет торжественное вручение и браслета капитана, и перстня баронета, и других подарков, и даже концерт в его честь. Пусть все видят, как его ценит граф – думаю, он не зазнается, не тот человек.
Вечером слушал своих артистов. Должен заметить, очень даже ничего. Похвалив ребят, отправил отдыхать, сказав, что завтра с утра еще раз прогоним все три песни, а в обед будут исполнять, и только пусть попробуют сфальшивить.
Утром, пробежав по замку, посмотрел, кто чем занимается, пошел в зал – там, прослушав все три песни, похвалил музыкантов. Затем потащил Малику к белошвейкам. Там все было готово, даже туфли ей умудрились пошить. Оказалось, их шили на принцессу, но так как первые, то немного ошиблись и они были чуть больше, чем надо. Принцессе пошили другие, а эти оставили, мало ли что, а они и пригодились.
Перед обедом я лично накрасил Малику, ее уже одели в платье и туфли, и выглядела она прекрасно – думаю, дед ее не узнает.
Ровно в обед собрал всех в зале для приемов, оставив только дежурную смену дружинников. Народ терялся в загадках и интересовался друг у друга, в честь чего их собрали.
Я вышел и вызвал Гюнтера, развернул грамоту короля и зачитал. Гюнтер стоял красный, а народ просто был растерян и потрясен, как так – вот он всегда был таким же, как и все, и тут раз, и дворянин. А я тем временем вручил ему перстень баронета, Ларт преподнес браслет капитана стражи. После чего я объявил, что с этого дня баронет Гюнтер де Нарва, капитан стражи замка, получает пять серебряных монет в месяц (все ахнули – деньги немалые), а также за безупречную и честную службу граф дарит ему зеркало и хрустальную вазу, и в его честь сегодня будет дан концерт и даже небольшой фуршет Что такое фуршет, никто не знал, но каким-то чувством все-таки поняли, что это бесплатная пьянка, и обрадовались, радостно загомонив.
Работники кухни и слуги быстро разнесли бокалы с вином и немудреные бутерброды, досталось и приезжим артистам, я пожелал Гюнтеру и дальше служить так же честно и тоже выпил. Народ взбодрился вином и ждал какого-то обещанного концерта.
И вот на сцену, вернее, просто на середину зала вышли музыканты и Малика. Ее не узнали даже артисты, музыкантов узнали, а ее нет, только когда она запела, они зашушукались, восхищенно глядя на нее. Первую песню она спела про гроздья акации. И музыка и песня присутствующих потрясла, да и поведение Малики при исполнении тоже, не зря ведь говорят, артистом родился, вот она им и родилась.
После Малики спели ребята, вернее, один из гитаристов, очень здорово получилось, я посмотрел на присутствующих девушек и женщин – все как одна сидели с отсутствующим видом и витали где-то далеко-далеко в мечтах. Заключительная песня нашего концерта была театрализованным представлением, Малике удалось настолько передать чувства переживания и словами и жестами, что женщины рыдали не стесняясь.
Когда отзвучали последние аккорды, народ стал просить спеть еще, но я, покачав головой, запретил Малике петь. Просто сказал, что на сегодня торжества закончены, народ может отдыхать и заниматься своим делом, а завтра все как обычно.
Дед ко мне пришел, когда я просматривал бухгалтерские книги оборота по торговому дому и ресторану. Доход был приличный, и с каждым днем число покупателей только увеличивалось, покупали все, правда, партии были небольшие. Да и цены не маленькие, товар рассчитан на состоятельного покупателя. Указав ему на стул напротив себя, закрыл книги и всем своим видом показал, что я его слушаю.
– Ваша светлость, продайте ваши песни, – произнес он и уставился на меня в ожидании ответа.
– Ден Тодор, допустим, я продам тебе эти песни, а что дальше? Какое-то время вы будете вне конкуренции, потом их начнут исполнять конкуренты, и рано или поздно песни приедятся. Что дальше, снова переходить на заунывные баллады? А согласится ли Малика, да и музыканты? Что, в конце концов, ты можешь им предложить?
Дед сидел потупившись и мял в руках свой картуз.
– У тебя и у Малики есть свой дом? – спросил я.
Дед опустил голову еще ниже.
– Нет, – еле слышно сказал он. – У нас ни у кого нет своего дома.