Через некоторое время со стены прокричали, прося разрешения очистить проем ворот от убитых, чтобы можно было пройти. Я дал согласие и приказал готовить обед, но пушкарям и копейщикам распорядился быть настороже и готовыми в случае чего открыть огонь без приказа. Сам уселся на принесенный стул в метрах тридцати за пушками, в окружении таргов, и стал ждать.
Ждать пришлось минут сорок. Наконец проход был расчищен, и в проеме показались три человека. Один был в латах, с непокрытой головой, второй – в довольно приличном камзоле с кружевами и с большой седой бородой, третий оказался жрецом. Я приказал принести еще три стула и походный стол и стал ждать.
Когда они подошли и представились, оказалось, что седой старик – управляющий замком, тот, что в латах – начальник стражников, а вот жрец оказался секретарем старшего жреца столичного храма. Странно, что он тут делает?
– Господин граф, – начал управляющий, – мы готовы обсудить условия сдачи.
– Условия, говорите? Никаких условий, вы просто сдаете оружие, герцог и его наследник связанными отправляются к королю на суд, тот, кто убил моего парламентера, и тот, кто дал команду это сделать, будут повешены на стене замка. Я даю слово чести, что населению замка не будет причинено никаких притеснений и обид. Супруга герцога и его дочери отправляются или к королю, и он решает их дальнейшую судьбу, или к своему зятю в империю. Дальнейшее их пребывание на территории королевства нежелательно. Наемники, дружинники и стража замка выходят и разоружаются на поле, после чего их судьбу тоже решает король.
– Ваша светлость, наследник господина герцога погиб вчера, пытаясь атаковать вас в числе конников, а герцог и госпожа сегодня, осталась только младшая дочь.
– Ну что же, в таком случае я ее отправлю к королю, пусть он сам решает, что с ней делать. – Я помолчал, обдумывая ситуацию. – Да, так будет лучше всего. Все, господа, я вас не задерживаю. Если через полсклянки не начнут сдаваться воины, я продолжу обстрел.
Почти сразу, как парламентеры вошли на территорию замка, стали выходить вооруженные люди и, не доходя до шеренги моих воинов, бросать на землю мечи, копья, кинжалы, арбалеты. Потом они отходили в сторону и садились на землю.
– Торин эль Кайр, – позвал я командира кентийских конников, – тебе надлежит взять под охрану сокровищницу и канцелярские книги, выстави охрану на воротах. Никого не выпускать, а также не допускать волнений и беспорядков в замке. Людей возьми столько, сколько тебе понадобится. И пусть население замка наводит порядок и готовит к погребению всех погибших. Все, приступай.
Посмотрев вслед конникам, въезжающим в ворота замка, подозвал сержанта моих дружинников.
– Сержант, что там с твоими подчиненными? Надеюсь, потерь нет.
– Ваша светлость, убитых нет, есть два раненых, один ядро уронил себе на ногу, другой споткнулся и разбил себе нос.
– Хорошо, сержант, разбивайте лагерь. Выставить палатки, назначить дежурных и караульных в лагерь и для охраны пленных. Пленных к вечеру, еще раз проверив на предмет оружия, загнать в казарму, закрыть, выставить часовых. Кормить их будут замковые кухарки, вы можете послать охотников добыть к ужину свежего мяса, его тут достаточно бегает.
Сержант расплылся в улыбке и вежливо мне поклонился. Я махнул рукой, отпуская его.
Глава тринадцатая
Часа через три, увидев, что наконец убрали мертвых и трупы лошадей, я вскочил на Ветерка и в окружении своей хвостатой охраны направился в замок. Население замка старалось находиться от меня как можно дальше, но тем не менее почтительно кланялось. В стороне я увидел небольшую группу из шести человек, судя по плюмажу и перьях на шлемах, дворян; на поясе у всех были мечи. В принципе, зачастую дворянам оставляли личное оружие под честное слово не пользоваться им, так как они считались побежденными и поступали в полное распоряжение победителя. Но мне было нужно, чтобы у них даже в мыслях не возникло желания не подчиниться. Мне надо было их спровоцировать и запугать, и я, прекрасно зная, что оружие они могут отдать только дворянину, подъехал к ним поближе и, ни к кому не обращаясь конкретно, громко спросил:
– А почему этих петухов не разоружили?
Это было грубо и очень оскорбительно, я даже знал, что последует дальше.
– Вы не имеете права в такой форме требовать разоружения, – выступил вперед самый старший из них, с вислыми усами и небольшим шрамом над левой бровью. – Мы дворяне.
– Вы не дворяне, вы клятвопреступники, – нагнетал я, – вас всех вообще можно просто повесить.