Выскочив из-за рощи, его десяток, увеличившийся на пять человек, почти наткнулся на небольшой караван. Духи предков благоволили сегодня Аргызу.
– Догнать их! – заорал он, вырываясь вперед.
Вот его шанс, он сейчас захватит этих сынов собаки и их товар – вон, сколько коней с ними! Он уже видел себя въезжающим в улус вперед своих воинов и захваченных пленников… Видел, как смотрят на него и улыбаются девушки. Аргыз летел к своей мечте, погоняя коня, и последнее, что он увидел, – это то, как скачущий сзади огромный воин развернулся и что-то сделал.
Через некоторое время голова воина лопнула от попавшего в нее арбалетного болта, и молодой подающий надежды десятник Аргыз Юннус превратился в труп.
Я заметил степняков, когда только первые всадники показались из-за рощи. «Иннгулы», – подсказала память Алекса. То, что потом мелькало в мозгу, заставило бы покраснеть даже самого отмороженного разбойника.
– Ларт, в галоп, в галоп! Унга, подгоняй всех, степняки! – истошно орал я, судорожно пытаясь зарядить арбалет.
Мы неслись как сумасшедшие, и я перестроился в конец нашей цепочки.
– Ларт, – кричал я, поравнявшись с ним, – делай что хочешь, но увези отсюда принцессу! В сундуке ее вещи, и кроме нее никто не должен его касаться! Я вас потом найду. Если что, в городе наймешь карету и хорошую охрану. Всё, вперед, деньги в том же мешке, что и сундук!
Я остановился у кромки леса и развернул Ветерка навстречу преследователям, вскинул арбалет. Первым же выстрелом снял летящего впереди всех всадника, отбросил арбалет – выстрелить все равно больше не успевал. Выхватил два ножа и, когда позволило расстояние, бросил с обеих рук, попал, потом пришел черед меча. По обе стороны тропы рос довольно густой кустарник, и, заблокировав тропу, я, пока буду жив, никого не пропущу.
На удачу, среди них почему-то был только один лучник, которого я свалил, попав в глаз метательным ножом.
Иннгулы, видно, не ожидали такого отпора и немного замешкались, а вот мы с Ветерком нет и рванули им навстречу – расстояние-то было всего три-четыре метра. Ветерок ударил грудью в плечо низкорослую лошаденку, повалив ее вместе со всадником, я в это время отрубил руку с мечом еще одному степняку. А дальше… дальше началась свалка.
Я чувствовал, что Ветерок держится из последних сил: все-таки длинный переход и отсутствие корма дает себя знать. Он уже начал пошатываться, поэтому я соскочил с него, хлопнул по крупу, отправив себе за спину. И еще я ошибся, думая, что лучник был один, а может, просто кто-то подхватил лук убитого, но вдруг бедро правой ноги обожгло болью, и, глянув вниз, я увидел, что оно насквозь пробито стрелой.
Времени на то, чтобы обломить наконечник и выдернуть ее, не было. С раной перейти в ускорение тоже было проблематично, я рубил и рубил мечом. И мне было все равно – я не выбирал, конь это или всадник, ярость, боль и страх витали над тропой, красный туман застилал мне глаза и рукоять меча, залитая кровью врагов, скользила в руке. «Как можно дольше их задержать, – крутилось в голове, – как можно дольше…» А потом пришла темнота, и я умер.
Глава двенадцатая
Как же больно, как больно! Казалось, голова сейчас разорвется на тысячу кусков, болела каждая клеточка тела, мне даже дышать было очень больно и невозможно, я просто тонул в этом океане боли. Если я умер, почему же мне так больно? С трудом открыв глаза, увидел склоненную надо мной голову Ветерка и вдруг услышал шепот…
– Лесик, я боюсь… Он шевелится, Лесик! Давай уйдем.
Второй голос стал возражать:
– Ну чего ты боишься, я же с тобой, ты знаешь, какой я сильный! Не бойся, ты постой здесь, а я посмотрю.
И в моем поле зрения возник мальчишка лет шести-семи, посмотрел на меня и серьезно спросил:
– Дяденька, а ты живой?
– Наверное, да, – прохрипел я, и в голове словно взорвалась бомба.
Ветерок, услышав мой голос, фыркнул и радостно заржал, тряся гривой. Мальчишка испуганно отскочил. И я, как бы ни было больно мне говорить, попытался его успокоить:
– Не бойся, не бойся, он добрый, это он тебя рад видеть и приветствует так, – вешал я лапшу на уши ребенку.
– Ты кто и где живешь? – задал я вопрос мальцу, когда он успокоился.
– Я Лесик, а живем мы тут недалеко, наше село весной иннгулы сожгли, всех убили, остались только Ясмина, я с Ирмой да немой Ивар.
Тут за спиной мальчишки возникла девочка лет пяти, курносая и замурзанная, щеки и губы ее были вымазаны чем-то красным. «Наверное, землянику собирали», – подумал я.