– Лесик, а ты не мог бы позвать кого-нибудь из взрослых? – после нескольких неудачных попыток встать попросил я мальчугана.
– Да, дяденька, я сейчас, я быстро!
И они убежали. Я снова попытался пошевелиться, и мне это опять не удалось. Видать, я все-таки смог перейти в ускорение, такой откат бывает только когда воин полностью выложится, в большинстве случаев это приводит к смерти. А я пока жив, может, и обойдется. Где-то через час я услышал голосок Лесика, который кому-то доказывал:
– Да тут он, тут вон, видишь, конь его стоит.
И какое-то бурчание. Вначале я увидел ребенка, потом здоровенного детину неимоверных размеров. Мы некоторое время смотрели друг на друга, потом детина гыгыкнул и кивнул головой.
– Ты меня понимаешь? – спросил я, и тот радостно закивал, гыгыкая.
– Тогда слушай: я пока не могу шевелиться, поэтому ты возьми меч из моей руки и вложи его в ножны, чтобы он не потерялся и никто случайно не пострадал. Потом погрузи меня на лошадь, можно даже поперек, и где-то тут еще лежит мой арбалет, его тоже надо забрать. Остальное, все, что здесь есть – твое и Лесика, ну и Ирмы, – и я попытался улыбнуться, что мне, кстати, удалось.
Немой быстро нашел мой арбалет, но вот на лошадь меня грузить не стал, а понес на руках, при этом, видно, не испытывая больших трудностей. Ветерок плелся сзади – ему тоже досталось, на крупе видно было рассечение, неглубокая, но довольно длинная полоса. «Потерпи, коняшка, я тобой займусь, дай только встану на ноги», – думал я. Стрела, засевшая в ноге, частично обломилась со стороны оперения, но боли я почти не чувствовал.
Где-то минут через двадцать мы оказались в небольшой землянке.
Старая Ясмина оказалась женщиной лет тридцати – тридцати пяти, довольно миловидной и аккуратной, в землянке было очень чисто и пахло какими-то травами. Она ловко выдернула стрелу и промокнула кровь чистой тряпицей.
– Ивар! – позвал я и, когда тот подошел, попросил: – Расседлай коня и принеси сюда сумки. Коня не путай, он никуда не уйдет.
Тот покивал головой и вышел.
– Ясмина, – обратился я к женщине, – если есть, поставь травяного сбора и сделай отвар, а когда Ивар принесет сумки, достань там мазь и укрепляющий настой. Мазью надо намазать рану, а в отвар добавить десять капель настоя.
Ивара же я попросил смазать мазью рану Ветерку. Детвора крутилась тут же, путаясь под ногами и всем мешая, но никто не кричал на них и не ругался. После отвара с настоем мне заметно полегчало, и я заснул.
Утром у меня так же все болело, но я уже владел своим телом – временный паралич отступил. Рана на ноге зудела и чесалась, с левой стороны болели ребра, и, посмотрев, я обнаружил, что там расплывается огромный кровоподтек.
Сжав зубы и придерживаясь за стену, я с трудом, но выполз из землянки на белый свет. Кое-как дополз до растущего молодого дубка и уселся, опираясь на него спиной. Никого не было, даже Ветерок куда-то подевался.
Было позднее утро, солнце уже грело хорошо, но я сидел в тени дерева, да и ветер обдувал лицо и тело, и так мне было хорошо и спокойно, что я задремал, И приснился мне сон, первый за все время, что я здесь. Снится мне моя жена и говорит:
– Сашка, что же ты такой неаккуратный, вечно куда-нибудь влезешь! Прошу тебя, будь осторожен. И самое главное – принцессу не бросай.
И стала растворяться. Я бросился к ней:
– Куда ты, Вера! Не уходи, постой!
И какой-то тихий удаляющийся голос прошептал:
– Ты найдешь меня в… – И дальше неразборчиво.
Я не видела степняков и ехала себе спокойно, представляя, как залезу в купальню с горячей водой и смою наконец с себя грязь и пот. Когда услышала крик графа: «В галоп, в галоп!», и он промчался мимо меня в конец нашего отряда, попутно хлопнув моего коня по крупу, то конь сразу понес, с места переходя в галоп. Я успела оглянуться и увидела отряд степняков, выезжавший из-за рощи. Граф свистел и орал что-то на незнакомом мне языке, подгоняя наших коней.
Небольшой лес мы пролетели стрелой, неслись так еще с милю, пока кони не стали шататься. Тогда спешились и повели коней в поводу. Пройдя так еще с полмили, остановились совсем и дали коням отдохнуть. Кони принялись щипать траву а мы ждали, когда наконец появится этот несносный граф. Затем его слуга принялся поить коней, как и раньше наливая воду в котелок.
Через некоторое время Ларт – так звали слугу графа – сказал, что надо двигаться вперед, граф нас найдет. Мы снова тронулись в путь и только под вечер увидели небольшой городок, в котором решили переночевать. На маленьком постоялом дворе нам дали всего две комнаты – больше не было, поэтому я спала с баронессой, а Унгу отправили спать с Лартом. Правда, Ларт среди ночи ушел спать в конюшню, и Унге повезло, она спала одна.