В потухшем вроде бы взгляде девушки вспыхнула надежда, а с противоположной стороны раздалось рычание.
– Представьтесь, – потребовал судья.
– Алекс эль Зорга.
Только я это произнес, как по толпе из конца в конец, пошел шум: «Кентиец, кентиец…» А мой противник не выдержал и прорычал:
– Кентийский ублюдок, я настрогаю из тебя лоскутов!
– Господа, – проговорил судья, – завтра в это же время состоится Божий суд.
– Нет, – не дав договорить судье, проорал барон, – сейчас и только сейчас! Я не собираюсь ждать еще сутки, чтобы отомстить за смерть моего сына.
Судьи растерялись – так было не принято, всегда давалось какое-то время, мало ли, может, враги примирятся. Но я успокоил судей, заявив, что не против удовлетворить желание барона. Городские стражники, присутствующие тут же, принялись отодвигать толпу, расчищая место для поединка.
Когда все было готово, мы с бароном вышли в образовавшийся круг. Я ему отсалютовал мечом, как принято в дуэльном кодексе. Он усмехнулся и плюнул мне под ноги, всеми силами пытаясь вывести меня из равновесия и надеясь на то, что я стану допускать ошибки. Я улыбнулся ему в ответ и замер в стойке.
Не успел судья махнуть рукой, как барон бросился на меня и попытался ударить мечом сверху в голову, надеясь быстро со мной расправиться или напугать, так как шлема на мне не было. Я принял его удар на плоскость кинжала, который держал обратным хватом, и отвел в сторону, а сам ударил его по выставленной вперед ноге. Нога подломилась, потому что я ее почти перерубил, и он стал заваливаться; мозг еще не ощутил боли, и поэтому барон падал молча, а я обратным движением отрубил ему голову.
Наша схватка не продлилась и минуты. Судьи и толпа еще молча взирали на дергающееся в агонии тело, а я повернулся к маркизе, которая смотрела на меня широко распахнутыми глазами, мотнул головой и еще умудрился щелкнуть каблуками – один в один настоящий гусар.
– Честь имею, – проговорил я и оглянулся в поисках Ветерка.
А тот, увидев, что я смотрю на него, играя на публику, сделал свечку и заржал, потом пошел ко мне боком красивой иноходью и, выгнув шею, встал с правой стороны, с которой я на него сажусь, и замер. По толпе пронесся вздох восхищения, и мы с Ветерком двинулись в обратный путь.
Толпа расступилась, образовав коридор, и, пока я не спеша ехал через нее, то тут, то там раздавались возгласы:
– Слава тебе, кентиец!
Да, герои должны быть загадочными и скромными – приехали, порубили всех нехороших дядек и поехали дальше, а все спасенные принцессы, маркизы и баронессы должны в восхищении провожать их взглядом и мечтать о любви с такими светлыми личностями. (Это была шутка.)
В таверну я прибыл в хорошем настроении и, плотно пообедав, решил развлечь детей и котов, снова устроив игру с лоскутом на веревке. Правда, игра продолжалась недолго: прибежал запыхавшийся Ларт и доложил, что меня спрашивает служанка маркизы Ильми де Перьен. Пришлось спуститься вниз и получить из рук хорошенькой служанки письмо с просьбой прибыть вечером на ужин, а также объяснение, как найти дом. Достав свой лучший камзол и белую шелковую рубашку, я почистил сапоги и был готов к походу в гости.
Маркиза встретила меня сама, в дверях небольшого домика. Как оказалось, она его временно снимала, так как прибыла сюда по делам судебным, а маркизат ее находится на самой границе с королевством Сармия. В одной из комнат был накрыт стол на две персоны. Прислуживала за столом та же служанка, которая и приносила мне письмо. После ужина подали вино и соленый сыр, и, неторопливо потягивая вино, я слушал маркизу.
Оказалось, что она вдова, восемь с половиной лет назад ее выдали замуж за маркиза Волма де Перьена. Замужество было удачным. Пусть между супругами и не было горячей любви, так как договаривались между собой родители (ни она, ни ее будущий муж друг друга до свадьбы не видели), но тем не менее они друг другу понравились. Целых три года молодожены наслаждались друг другом, и счастье казалось бесконечным, как вдруг начались неприятности.
Как-то муж уговорил ее отправиться вместе на охоту. Она не любила охоту, не любила кровь и всегда пыталась под тем или иным предлогом отказаться, но на этот раз, поддавшись на уговоры мужа, согласилась.
Поначалу все было прекрасно, как вдруг из кустов на мужа вылетел огромный секач, лошадь маркиза испугалась и прыгнула в сторону, а маркиз, не ожидая ничего подобного, вывалился из седла. Секач подпрыгнул и ударил клыками маркиза, лошадь понесла, а маркиз, зацепившись одной ногой за стремя, тащился за ней. Стражники и загонщики, которые были с ними, зарубили секача и поймали лошадь с телом мужа. У него была разворочена вся грудь и разбит затылок об землю и пеньки.