– А какая же компенсация тебе положена? – снова задал я ей вопрос.
– Ну не знаю, может где-то тридцать или сорок золотых. А зачем это тебе?
– А за какую сумму ты могла бы продать маркизат? – продолжал я допытывать ее.
– Ну, по крайней мере, намного дороже, чем может предложить корона, за пятьсот золотых, не меньше.
Я задумался: деньги были очень большие, у меня сейчас было в наличии сто двадцать золотых, полученных от продажи оружия, с учетом кошеля Седого, барона Брума и его попутчиков, ну и у нападавших мы почистили карманы, и там тоже кое-что нашлось. Еще в денежном доме было девять золотых, вот и все. Правда, я мог попросить денег у отца, и он мне бы не отказал. Надо все хорошенько обдумать.
– Алекс, Алекс! – тормошила меня Ильми. – Что с тобой? Ой, я испугалась – ты прямо дышать перестал! – сказала она, когда я обратил на нее внимание.
– Послушай, Ильми, а что если я куплю у тебя твой маркизат? – продолжал допытывать я.
– А как же отцовский домен? – приподнялась она на локте.
– Неужели тебе не хочется жить самостоятельно, без надзора родителей и поступать так, как хочешь ты, а не окружающие? Да и есть у твоего отца еще наследники.
– Хорошо, давай я подумаю, и утром мы продолжим разговор, – пробормотала она, уже засыпая.
Утром я встал как и всегда, едва солнце окрасило небосвод в розовый цвет.
– Алекс, – раздалось с кровати – ну куда ты так торопишься, еще же очень рано – проговорила Ильми, она сонно хлопала глазами и зевнула, в этот момент покрывало соскользнуло с ее тела, открывая великолепную грудь с розовым соском. Мое тело отреагировало на это очень даже стандартно, и вечерние безумства продолжились, получив новый заряд. После всего, умывшись и приведя себя в порядок, мы спустились к завтраку, где продолжили начатый вчера разговор.
– Так ты серьезно решил купить мои владения, или просто дурачился, обнадеживая слабую беззащитную женщину? – улыбаясь, спросила Ильми.
Я помолчал, не зная, как начать, но молчание затягивалось, маркиза смотрела на меня с затаенной надеждой, а я все не решался. В конце концов, что я теряю!
– Да, мне хотелось бы приобрести твой маркизат, но у меня сейчас просто не хватает денег, и надо писать отцу, чтобы он одолжил. А все это не так быстро, и вот если бы можно было бы внести определенную сумму, а оставшуюся выплачивать частями, начиная через год после заключения сделки, и окончательно погасив долг в течение двух лет, то есть через три года после начала сделки… Устроят ли тебя такие условия?
Теперь задумалась Ильми, а я сидел и ждал, что она решит. Мне уже давно надо было бы быть в таверне – мало ли что могло произойти за время моего отсутствия, но, уезжая, я дал указание Ларту и объяснил ему и Ивару, где меня найти в случае чего.
– Хорошо, – наконец произнесла Ильми, – я согласна на такие условия. Сделку заключаем в королевской канцелярии, и я согласна на небольшое снижение цены, если ты разрешишь мне пожить в замке до тех пор, пока за мной не приедет отец – я напишу ему письмо. Все-таки передвигаться с такими деньгами одной было бы глупо. Не подумай, что я буду пытаться получить твой свадебный браслет – да, я бы не отказалась бы от него, но прекрасно понимаю, что я не та партия, которая тебе нужна. Вот мои условия, а отправиться в Вильтер, столицу Торвала, я могу в любое удобное для тебя время.
Мы еще какое-то время пообсуждали детали и наконец расстались, договорившись встретиться вечером и согласовать день и время поездки в Вильтер.
В таверне все было спокойно. Дети в окружении Ларта, Ивара и Унги о чем-то оживленно разговаривали. Вручив Ветерка Ларту, я присел перед Ирмой на корточки и поинтересовался:
– Как ваши дела?
На что Ирма с серьезным выражением лица ответила:
– Хорошо, дяденька Алекс! Мы уже умылись и позавтракали, а Лесик упал с лестницы и набил себе шишку.
Я перевел взгляд на Лесика.
– Я споткнулся, и шишка совсем маленькая, – забормотал тот.
– Смотри, а то так и голову потеряешь и будешь жить без головы, – пошутил я и погладил его по волосам.
Что интересно, дети меня звали «дяденька Алекс», и хоть Ларт и Унга учили их говорить «господин граф», я все равно был для них дяденька Алекс, и мне это нравилось. Повернувшись к Унге, я поинтересовался, как здоровье ее госпожи.
– Уже получше, правда, часто плачет, – ответила та.
– Иди предупреди, что мне надо с ней переговорить, и чем быстрей, тем лучше.