– Ну, что не так, говори! – допытывался король.
Рано или поздно он узнает и очень обидится, а если предаст, то я всего лишь умру, защищая принцессу.
– Хорошо, Данис, слушай – я везу принцессу Алексию, дочь…
Король поднял руку.
– Я знаю, чья она дочь. – Он вскочил и нервно заходил по залу. – Я так и знал, что все не так просто. Это же надо! Принц появляется из степи, один играючи валит полтора десятка степняков вместе с конями. Бьет морду сыну графа Мальро, владетеля тех земель, и спокойно уезжает; уничтожает банду из двенадцати человек, походя рубит одного из лучших мечников королевства, увозит спасенную им маркизу и мучает каждую ночь так, что она орет и пугает местных собак и малолетних детей. И перед самой столицей почти сам уничтожает банду, больше похожую на воинский отряд из двадцати восьми человек. Чего я еще не знаю? – присаживаясь обратно в кресло, спросил Данис.
– Ну, еще у меня есть три молодых тарга.
Данис смотрел на меня широко открытыми глазами и хлопал ресницами. Потом налил себе вина, выпил залпом, посмотрел на меня и сказал:
– Наливай себе сам. Я понял, почему ты не хочешь брать моих воинов, и благодарен тебе за такое отношение. Завтра вы выедете утром, а через некоторое время вас догонит отряд конников, которые следуют на границу с Сармией, – простая ротация гарнизона. В твоем караване есть баронесса, она уже взрослая и может выходить замуж. Командир отряда влюбится в нее и возьмет в жены, свадьбу они сыграют в маркизате. Ты вызовешь ее деда и вместе с ним сопроводишь внучку до места. Герцогство Кантор очень сильное, может даже сильней моего королевства. Вот так вот.
– Данис, ты все знал? Ведь даже этот план и то нужно время придумать.
– Алекс, с первой вашей остановки пришло известие, что следует группа людей, мужчины и женщины, одну называют принцесса, главный по охране кентиец. Вот с этого момента за вами и стали наблюдать. А вот помощь оказать не могли, сам понимаешь, так что без обид.
Король снова отхлебнул вина.
– А ты чего не пьешь, не нравиться? – вдруг спросил он.
– Да нет, Данис, я просто не большой любитель туманить себе голову.
– Все, Алекс, времени больше нет, у меня еще много дел, – проговорил король, провожая меня к двери. – И большая просьба – чем быстрей Алексия покинет территорию Торвала, тем легче будет у меня на душе. Прошу, не затягивай.
Когда за кентийцем закрылась дверь, из-за портьеры вышел человек и подошел к королю.
– Ну, что думаешь? – спросил у него король.
– Парень был честен и искренен с вами, ваше величество.
– Думаешь, ему можно доверять?
– Ну, доверять, ваше величество, нельзя никому, но можно поверить на небольшой промежуток времени. Пока ничего плохого от него ожидать не следует.
– А что думаешь по поводу принцессы?
– Пусть все идет своим чередом, в империи сейчас идет такая дележка, что, думаю, долго будет не до нас. А может вообще очередь не дойти. Там сейчас герцоги не на шутку схватились между собой, выясняя, кто главней, доходит до вооруженных стычек. И почему-то мне кажется, что это только начало, и на континенте снова может начаться война.
– Хорошо, Ривейн, можешь идти, держи меня постоянно в курсе.
Глава шестнадцатая
Утром перед отправлением решил переговорить с принцессой. Рассказал ей, что мы сейчас следуем в маркизат, а там ждем ее деда или его доверенных лиц, после чего я проследую вместе с ними до замка герцога Кантора, где и расстанусь с нею. Принцесса выслушала меня, покивала головой и, пристально глядя мне в глаза, согласилась со всем.
Раненые уже потихоньку передвигались сами, но тем не менее я приказал уложить в повозку много свежего сена и накрыл все это нашей «палаткой». Дети ехали с маркизой – Ильми, пока я был на приеме у короля, наняла им няню и кучера мне на карету. Броню, кольчуги и мечи с последней схватки я решил не продавать, пригодятся. Перед самым отправлением решил устроить небольшое представление.
Вызвав сержанта дружинников и его людей, в присутствии всего нашего каравана объявил, что они уволены, и попросил сдать амуницию и коней. Один Номан не пострадал – он теперь кучер на карете маркизы. Если бы взглядом можно было убить, то я умер бы уже раз сто. Ух, как играли желваки у сержанта и скрипели зубы! Когда четверка разоблачилась, я оглядел их.
– Ладно, сапоги можете оставить себе. Нельзя предавать своего сюзерена, даже если он иногда бывает неправ, а для воина честь – одно из главных качеств. А теперь пошли вон.