Весь конфискованный скарб оценили, свезли в один из складов, и вывесили объявление о распродаже. Уже продали два дома и лавку, да и так распродается скарб, цены-то невысокие.
Следующее, что я сделал – вручил отцу меч из булата. Здесь не знали еще этого металла, и необычность голубоватого отлива лезвия завораживала. Простая, без украшений рукоять, лишь в конце вместо противовеса была оскаленная морда тарга, отлитая из бронзы. Ножны тоже были без украшений, черные кожаные – просто не успевали их нарядить. Да и не должно боевое оружие блестеть золотом и каменьями, как дама на балу, у него совсем другое предназначение. Отец держал меч в руках и не мог отвести взгляд от этого простого и вроде бы ничем не примечательного оружия.
Для демонстрации качеств булата я попросил Гюнтера принести из оружейки меч, взятый в качестве трофея. А потом мы с ним изобразили схватку на мечах. Когда часть лезвия меча, что он держал в руках, запрыгала по брусчатке двора, не все даже поняли, что произошло.
Только через мгновения раздались возгласы удивления, а когда увидели, что на лезвии моего меча нет ни вмятины, ни царапины, то общий гомон заглушил звук небольшого колокола, сообщавший о завтраке. Чтобы всех добить окончательно, Гюнтер приволок из кузни подкову, положил ее на чурбак, я же, вручив меч отцу, предложил испытать его еще раз.
Удар, звон сталкивающихся металлических предметов – и подкова распалась на две неровные половинки. Все снова кинулись разглядывать меч, лезвие которого как и раньше было абсолютно без изъянов. Посмотрели и на подкову – в месте удара меча шел ровный блестящий срез.
По дороге в обеденный зал я сказал отцу, что такой же меч, правда, немного другой формы сделал брату и что эти мечи не будут ржаветь.
Быстро позавтракав, выехали испытывать очередные новинки. Отец попросил показать, как стреляет пушка, и продемонстрировать гранаты. Вот со всем этим мы и провозились до вечера. Пока отъехали от замка, пока то, пока се. Многие из его охраны пожелали тоже бросить гранату, да и отец попробовал. Все-таки кентийцы прирожденные воины и всякое необычное оружие их привлекает. Когда возвращались, отец ехал грустный и задумчивый, когда спросил что произошло, он немного подумал и ответил:
– Я, Алекс, видел результат стрельбы из этой твоей пушки, да и под стенами посмотрел, что твои гранаты делали. И прекрасно понимаю, что времена доблести и отваги проходят, и на смену им идет такое вот оружие, которое на дальнем расстоянии просто порвет противника в клочья, не сходясь с ним. Но очень хотелось, чтобы эти времена наступили как можно позже.
– Отец, я приложу все силы, чтобы все эти знания как можно дольше не попали в мир. Но что мне было делать, чтобы сопротивляться двадцатью дружинниками против трехсот воинов? Надо было их чем-то удивить… Вот и пришлось изобретать и удивлять, да и то, если бы не ты, неизвестно, как бы ее это все закончилось.
На следующее утро отец отбывал обратно, подарки были загружены в несколько телег, убывающим обратно мастерам все было рассказано, как собрать домик, чертежи для изготовления пилорамы, стеариновых свечей и карет на рессорах лично берег отец. Обняв его на прощанье, я, стоя на стене, долго смотрел вслед удаляющимся всадникам. Возвращаясь к себе, на лестнице столкнулся с Ильми, которая по всей вероятности специально поджидала меня.
– Алекс, мне надо с тобой поговорить. Не мог бы ты уделить мне немного времени?
– Пошли ко мне, там и переговорим. Что за срочность такая у тебя – что-то случилось?
У дверей кабинета, как всегда, сидел на стуле Сарт. Увидев меня, он вскочил и поклонился. Поравнявшись с ним, маркиза приказала ему принести в кабинет из ее комнаты то, что даст ему ее служанка.
– Алекс, – обратилась ко мне Ильми, когда присела в кресло, – через несколько дней за мной приедут, я не сразу отправила письмо родителям, когда тебе об этом сказала, а намного позже. Но я понимала, что рано или поздно уезжать мне придется. Подожди не перебивай, – видя, что я хочу что-то сказать, попросила она и продолжила: – Ты же сам прекрасно понимаешь, что дальше все это тянуть не имеет смысла. Да, я безумно счастлива рядом с тобой, такого, что происходит между тобой и мной, никогда не было и, я уверена, что и не будет. Но тем не менее пришла пора прощаться.