За поворотом показался постоялый двор, на котором мы и хотели остановиться. Чуть в стороне от тракта располагался мой второй город Мистон. С ним я еще не успел ознакомиться, да и подчинение он имел королевское, хоть и располагался на моих землях. Поэтому и посещать я его не собирался, как-нибудь потом, сейчас не до него. Да и чего там интересного – маленький приграничный городок, выросший из бывшей пограничной крепости, со временем переехавшей на тридцать километров дальше…
– Ты мне можешь сказать, что теперь делать? Как быть, как теперь достать ее у деда в замке?
Говоривший, тщедушный человек с бледным лицом и черными кругами под глазами, остановился и вперил свой взгляд в сидевшего у окна полной своей противоположности. Сидевший был светел лицом с румянцем на щеках, широк в плечах и с заметным животиком.
– Успокойся, Эрлик, – вяло проговорил он и махнул рукой. – Ты же видел, мы просто не успевали. Да и не вижу я тут никаких проблем, не в этот, так в другой раз получится.
– Который раз я это слышу: получится, получится… А в итоге ничего. Полгода одно и то же. Наследница жива, регалий нет, короноваться не могу, эти два идиота устроили настоящую войну, остальные вообще отказываются повиноваться. И ты говоришь, нет проблем.
Тодор де Урбер глянул на бегающего по кабинету Эрлика и усмехнулся. Он прекрасно понимал, что от задуманного ими плана ничего не осталось. И наступил момент, когда каждый был за себя. Он сейчас выжидал, собирал войско, снаряжал и обучал его. А все это требовало денег и еще раз денег.
– Скажи, Тодор, почему не убили этого кентийца, когда он возвращался из Сармии?
– Ты что, захотел получить в кровники Донета тан эль Зорга? Я еще не настолько выжил из ума! Да и смысл? Принцессу он передал Кантору.
– О, эти кентийцы, почему их всех не уничтожили во время Большой войны!
– Эрлик, перестань истерить, возьми себя в руки, ты прекрасно знаешь, что они, даже ослабленные гражданской войной, навалили столько трупов, что нас во всех королевствах казалось чуть ли не меньше, чем в свое время высадилось на побережья. Пусть на площадях глашатаи прокричат, что принцесса спаслась чудесным образом, а ты молчал раньше, потому что боялся, что недоброжелатели могут причинить ей зло. А сейчас ты станешь правишь от ее имени, ведь являешься ее опекуном до совершеннолетия.
– И что мне это даст? Что изменится? Ведь я заведомо признаю, что наследница она.
– Это даст тебе возможность спокойно ходить по дворцу и не бояться, что за любым углом тебе могут сунуть кинжал под ребро. А там всякое случиться может.
– А как же охрана и гвардейцы, что ты мне дал? Они что, ничего не будут делать? Ты же заверил меня, что это полностью надежные люди!
– Эрлик, у Альторна что не было охраны и гвардейцев… и что, сильно ли это ему помогло? Давай лучше поговорим о том, ради чего я здесь. Мне надо пять тысяч золотых и некогда выслушивать твои истерики, дай команду выдать золото моим людям.
– Золото, золото… Ты только и сосешь с меня золото, а взамен только обещания, – бормотал себе под нос Эрлик I, беря колокольчик и вызывая секретаря, чтобы дать распоряжение.
В замок въезжали уже затемно. Передав Ветерка конюху, я поднялся к себе. Умылся и, переодевшись в чистое, отправился в столовую. У двери столкнулся с Лартом и его семейством, мы поприветствовали друг друга, я пропустил вперед женщин, а сам немного задержался с Лартом. Впрочем, решили отчет оставить на потом – за те две недели, что я отсутствовал, произошло немало событий.
Ужинали спокойно, не спеша, за столом сидели я, Ларт с матерью и сестрами, а также мои воспитанники, Лесик и Ирма. Да, я взял их на воспитание, нанял им воспитателей, а еще мы с принцессой открыли школу для всех детей, находящихся в замке. Даже привлекли к этому юношей и девушек, уже работающих в замке, – я устроил им вечернюю школу. Условие одно: хочешь работать в замке, будь добр знать грамматику и счет. После ужина еще немного пообщался с детьми и отправился отдыхать, все-таки дороги выматывают.
Утро было пасмурным и холодным, вставать не хотелось, и я, буквально совершая над собой насилие, потащился на разминку. Правда, после нескольких минут вошел в ритм, и уже все не было таким мрачным, как после пробуждения. А после душа и завтрака жизнь вообще заиграла новыми красками.