Из достоверных источников получена странная информация: Англия не будет отстаивать Чехословакию, в Лондоне не желают соперничать с Гитлером. По берлинскому радио передавали текст спича Риббентропа, произнесенного им за обедом в Лондоне: "Мы стремимся к искреннему пониманию с Англией..." Вслед за тем Гитлер выступил в Нюрнберге на партийном сборище: "Я не потерплю ни при каких обстоятельствах, чтобы в Чехословакии и дальше угнетали немецкое меньшинство..." Пражское радио объявило о мобилизации армии, но истинный джентльмен Чемберлен, встретясь с Гитлером в Мюнхене, уже предал чехов. В Берлине сейчас воют сирены, пугая немцев воздушной тревогой, в Париже покупают противогазы, а в наших домовых жактах сидят затрушенные бабки и слушают лекции пионеров об отравляющем действии хлорацетофена. Много они понимают!
...Гробовое молчание Европы: вермахт вступил в Прагу.
Предательство совершилось благополучно для Чемберлена, а Гитлер на этом, конечно, не остановился. В сентябре 1938 года наша армия стала концентрироваться на западных рубежах. Обдумывая будущее, я невольно вспомнил один из заветов Шлифена, который вполне бы устроил Гитлера и его камарилью: "Побеждает только тот, кто не боится свершать насилие, и победа тем более обеспечена, если противник избегает насилия".
Нечто подобное и случилось ныне в Европе...
Карта Европы стала казаться мне доской аварийного пульта: красная лампочка вспыхивала там, где лежит польский Гданьск (Данциг), она тревожно мерцала по соседству с литовской Клайпедой, бывшей германским Мемелем... Лишь вчера узнал: при захвате Праги немцы получили секретные документы о мощи "линии Мажино", ограждавшей Францию со стороны Германии.
...был в цирке, где работа акробата под куполом показалась мне схожей с работой разведчика. Стоит промахнуться или выпустить из пальцев трапецию - кувырком летишь вниз, и нет такого всемогущего "блата", нет такой протекции у начальства, чтобы задержали твое падение. Но если акробата в конце полета еще может выручить страховочная сетка, то разведчик ничем не подстрахован и разбивается насмерть посреди враждебной ему арены... И никогда не услышит оваций публики!
После Мюнхена, заняв Чехословакию, Гитлер получил прямой доступ к продвижению вермахта на восток, но ему осталось лишь обрушить хилый забор "санации", выстроенный польским диктатором Пилсудским... Именно в эти дни абвер принял мои услуги.
Чиновник из германского посольства назвал себя по фамилии Геништа, едва намекнув, что действует по поручению посла.
Разговор он начал неожиданно для меня:
- Прочитайте вот эту справку, извлеченную из старых архивов тайной берлинской полиции времен кайзера...
Это была фотокопия характеристики на меня: "Все, кто его знает, немедленно сообщить в полицию... Работает по заданиям русского Генерального штаба. Блестяще владеет оружием, любит появляться в обществе, нравится женщинам. Хорошо управляет автомобилем, способен водить паровозы. Приметы: обычного роста, движения резкие. Лицо невыразительно, но при обороте напоминает профиль молодого Наполеона. Одинаково хорошо держится в блузе рабочего и в смокинге. В общении с людьми находчив. Отличается большой личной смелостью. С его помощью был разоблачен в России наш опытный агент, майор Антон фон Берцио..."
- Кажется, это про вас, - усмехнулся Геништа.
- Благодарю. Вы удачно расшевелили мою угасающую память.
- Надеюсь, приятные воспоминания?
- Не совсем, - ответил я. - Мне пришлось убегать от чересчур напряженного внимания вашей полиции.
- Да, - согласился Геништа, - нам известно, что вы покинули Германию при необычных обстоятельствах.
- А вы, - сказал я, - слишком утомили меня ожиданием этой встречи. Стоило ли абверу так долго кружить вокруг моей незначительной персоны? Впрочем, готов выслушать.
Геништа сразу перешел к делу:
- Абверу известно о вашем высоком официальном положении в составе мыслительной элиты Красной Армии. Вот именно это и заставило нас медлить с принятием ваших услуг. Каковы же главные причины, которые заставили вас пойти на связь с нами? Или вы очень нуждаетесь в деньгах?
Цинично, зато откровенно.
- Совсем нет! - отвечал я. - В моем возрасте, при отсутствии пороков, дорого оплачиваемых в подворотнях, мне деньги совсем не нужны. Я поступаю так из чувства российского патриотизма. Родина будет вечно возвышаться над людьми, над временем, над политикой, над партиями... Разве не так?
- Ваше здоровье? - поинтересовался Геништа.
- Не железное, - был мой ответ. - А что нужнее сейчас? Ритмичная работа моего стареющего сердца или информация о передислокации Красной Армии в сторону польских рубежей?
- Последнее для нас важнее вопроса о вашем сердцебиении, - согласился Геништа. - Но все-таки ваше предложение несколько странно: вы, бывший офицер русского Генштаба, горячий патриот России, вдруг высказываете готовность помочь Германии, против которой так много работали в молодости...
Мой ответ был заранее согласован с начальством:
- Сейчас я пришел к пониманию, что без помощи могучего германского вермахта нам, истинным патриотам России, не удастся свергнуть сатрапию Сталина и его чересчур бравых приспешников. В искренности моих чувств вы не должны сомневаться: я старый русский офицер,честь имею!
Мы поговорили о совместной работе. В конце беседы, уже ставшей вполне доверительной, Геништа задал вопрос, для меня опасный, но я, кажется, не разбился посреди арены.
- Моих коллег, - сказал он, - волнует одна существенная деталь. То, что вы работали до революции на царский Генштаб, это понятно. Но под вывеской какой фирмы вы занимались шпионажем в Германии? Какое у вас было прикрытие?
- Производство керамических труб, - ответил я. - Но это лишь в частном эпизоде с Гамбургом, а вообще-то я работал под видом легального агента "Общества спальных вагонов"...
Этим ответом я загнал абвер, как бильярдный шар, в самый дальний угол игрового поля. Дело в том, что международное "Общество спальных вагонов" в старые времена было никем не контролируемой организацией, и теперь абвер пусть копается до скончания века (все равно истины обо мне они никогда не откроют). Мы условились с Геништой: раз в месяц обычным почтовым отправлением я буду информировать агронома Чашкина, законспирированного в колхозе "Красный восход", который и был отныне советским агентом Вербицким...
Итак, с конца 1938 года я стал давать гитлеровскому абверу ложную информацию. Я получил кличку "Габсбург"! Мы условились о пароле: "Извините, мне нужно этажом выше..."
Я не сразу выяснил дальнейшую судьбу братьев Эрнста и Маркса Гогенбергов, посаженных по приказу Гитлера в концлагерь Дахау. Здесь я вклеиваю в свой текст воспоминаний вырезку из одной английской книги, где о них говорится:
"Братьев Гогенберг заставляли ползать на коленях и вылизывать языками гудронированную площадь тюремного двора. При этом тюремщики-эсэсовцы все время плевали наземь, так что Гогенберги вылизывали языками не только пыль и грязь площади, но и плевки гестаповцев. Когда издевательский "тур" был пройден, братьев заставили в присутствии всей эсэсовской команды плевать друг другу в рот. В другой раз их заставили тачками очищать отхожее место. При этом обоих братьев Гогенберг с нагруженными тачками столкнули в выгребную яму. Лишь с большим трудом им удалось выбраться живыми из этой зловонной трясины..."
Таков был ужасный конец австрийских Габсбургов!
Размышляя над этим, я пришел к выводу, что Гитлер издевался над братьями умышленно. Габсбурги - это прошлое Австрии, и не всегда бесславное, а вокруг прошлого группируется настоящее. Гитлер не дурак, он понимает, что, уничтожая прошлое, он уничтожает не только историю, но и будущее народа...
О, господи! Как мне все это надоело!
1. Обстоятельства
В случайной беседе с Петром Ниве я спросил его: