Я похлопал его по плечу и, посмотрев на время, скомандовал всем выходить из машины. Самое веселое только начинается.
Немного пригнувшись, мы пошли через темные участки к особняку. Я крепко сжал свой автомат и молился всем богам, чтобы все остались в живых после этой вылазки. Все, кроме мексиканцев. Перебравшись через забор на территорию, я оказался в кустах роз. Немного неприятно, но хотя бы есть прикрытие. Я убедился, что магазин в автомате полон и двинулся по стеночке вперед. Сзади меня шел один из солдат, пока как Омен со вторым солдатом шли напротив нас. Добравшись до нужного места, мы засели в засаду. Я активировал связь и тихо произнёс:
- Мы на месте.
Сразу же за моим голосом, словно эхо, повторились места пребывания групп.
- На месте.
- Мы прибыли.
Я сделал глубокий вдох и услышал, на тот момент, раздражающий меня голос Теодоре.
- Ну зададим этим пупсикам жару. Они надолго запомнят эту вечеринку.
Закатив глаза, я перезарядил свой автомат и через пару секунд дал знак стрелять. Почти сразу изо всех автоматов начали лететь пули. Мексиканцы, не ждавшие такого, не успели ничего сделать, кроме как повернуться к нам и получить пулю в лоб. Наша группа быстро разобралась с боевиками и двинулась внутрь. Совсем поблизости слышались перестрелки других групп. Судя по всему, там боевикам удалось дать небольшой отпор.
Зайдя внутрь, мы аккуратно стали пробираться вглубь. Как только мы вышли из нашего коридора в большой зал, то справа на нас сразу напало несколько боевиков. Одного из них Омен вырубил прикладом и прострелил голову. Я убрал двоих двумя выстрелами, а с остальными разобрались наши солдаты. Медленно, но, верно, мы продвигались вглубь. От других групп слышались положительные успехи в продвижении.
Как только мы попали в главный зал, начался самый настоящий ад. Изо всех щелей полетели пули. Было сложно разобрать кто в кого стреляет. Для меня в тот момент было главным, чтобы все остались в живых. Один за одним мексиканские стрелки падали замертво. Кто-то спереди нас вскрикнул от боли, но я не обратил внимание. Перебив почти всех, в особняке ненадолго воцарилась тишина. Мы осматриваем тела в надежде найти среди пристреленных главу мексиканцев – Эстебана. Но к нашему сожалению, его не было среди них. Я от злости пнул одно из тел и услышал голос своего отца со стороны главного входа, где они заходили.
- Андрес. Андрес, друг мой, не смей…
Моё сердце бешено начало биться, и я уже придумал в своей голове множество вариантов событий, пока мы трусцой бежали к ним. Но то, что я увидел было определенно не то, что кто-то из нас хотел бы увидеть. И все мои молитвы канули в лету.
На полу среди бардака и множества тел лежал Андрес. Вся его одежда была в крови. Мой отец держал Андреса и умоляюще смотрел на него. Моего отца очень редко можно было увидеть в таком состоянии. Группа Теодоре уже была на месте. Я подошел к Закари и с надеждой спросил его:
- Это его?
Закари поднял свой взгляд, и я всё понял. Я закинул автомат за своё плечо и присел по другую сторону от своего отца рядом с Андресом. Он был ещё в сознании, так что была вероятность, что он останется жить. Отец поднял свой взгляд и посмотрел на меня. В его глазах плескались горечь и ярость вместе взятые.
- Эти сукины сыны подстрелили его.
Я молча кивнул и опустил свой взгляд на Андреса. Его кожа уже была бледной. Вокруг него продолжала растекаться лужа крови. И мы как гребанные дети не могли ничего сделать с этим. Потому что мы прекрасно знали, что он не доживет до конца поездки к врачу.
- Андрес?
Я тихо спрашиваю, нарушая эту прискорбную атмосферу. Даже если Андрес умрет, я не хотел, чтобы в последнюю минуту своей жизни он видел на наших лицах скорбь.
Андрес кашлянул и из его рта потекла кровь. Он посмотрел на меня и слабо улыбнулся.
- Мне жаль… что так получилось.
- Андрес, тебе не стоит…
- Нет, Дамиен, послушай. Вы все послушайте меня. Почти всю свою жизнь я отдал этой семье. И нисколько не жалею об этом. Моя жизнь была бы не полной без того, что мы делали. Я рад, что ты, Габриэль, стал замечательным Доном, - Андрес посмотрел на моего отца и сжал его руку. – я был рад нести это бремя вместе с тобой.
Мой отец кивнул и скорбно сказал:
- Мне тоже, друг мой.
- И каких ты вырастил замечательных сыновей, - он посмотрел на нас и выдохнул. – Они замечательные наследники твоего дела. Нашего дела.