- Конечно.
- А если к тебе приедут...
- Если приедут... Кто? Муж? Ну так мы оба неприхотливы. Тем более, ясное дело, чем мы будем заниматься. А если он...? Так, чтобы разговоры разговаривать доверительные, генеральский номер тоже не нужен. А он приедет поговорить, если найдёт меня, если захочет. Но Вы об этом узнаете первым, так как если он начнёт меня искать, то выйдет на Вас.
- Однако. Не перестаю тебе удивляться. Погоны у тебя с большими звёздами, а парадную форму одеваешь раз в год; наградами не хвастаешься; здесь, у нас, у тебя должность немаленькая, власть имеешь нехилую, а операциями командуешь не из кабинета, сама в рейд с ребятами выходишь, не зазналась, они же за тобой пойдут хоть на край света, о другом командире и не мечтают. В чём твой секрет?
- Так и нет никакого секрета. Просто для меня всегда важны искренние отношения между людьми, основанные на бесконечном доверии друг к другу, для меня важна дружба, искренняя дружба, я всегда готова выслушать человека. Вот и ребята беспрекословно мне подчиняются, так как знают, что я всегда думаю о безопасности личного состава, я никогда не буду ими напрасно рисковать, хотя каждый из нас прекрасно понимает, что наша работа сопряжена с риском для жизни, они знают, что я их прикрою всегда, а они меня, поэтому у нас и такой дружный коллектив.
- Тогда вопрос, а как ты выжила в столице и на гражданке?
- Ну, так и там есть хорошие люди, просто у них иногда соблазнов больше. А я предать себя не могу, и Вы это прекрасно знаете.
- Ладно, идём в столовую, нас уже заждались.
Учитель и ученица подошли к двери столовой, она медленно её открыла, зашла и увидела их, тех, с кем прожито так много, пройдено так много дорог. Стол был накрыт на девять персон, оставались свободными места как раз для командира и для куратора. Слёзы от радости встречи не прятал никто. Её окружили друзья, каждый старался долго не выпускать её из своих объятий. Наконец, все расселись по своим местам, начался поздний ужин, выпили сначала за встречу, потом за командира, а после третьего тоста "за тех, кто уж не встанет" за столом начались разговоры, точнее её буквально засыпали вопросами о том, как она, что с ней приключилось.
Она слушала их, слушала, а мыслями была далеко, опять в памяти прокручивала те события, задумалась, взяла в руки телефон, ещё раз проверила, нет ли новых сообщений или пропущенных звонков, их не оказалось, вздохнула и без колебаний перевела телефон на спецрежим: теперь до неё никто из прошлого не мог бы дозвониться, она осталась доступна только этим восьмерым мужчинам, что сидели с ней за столом, так как и у них были такие же телефоны. Её действия не остались не замеченными ими. Воцарилась тишина. Она обвела взглядом всех присутствующих. Цвет её глаз стал немного стальным, что говорило о том, что трансформация пройдена: теперь это была уже не барышня XIX века, которая краснела и бледнела только от одного звука его голоса, которая боялась иногда встретиться с ним взглядом, теперь за столом сидел полноправный командир группы спецназа, человек, привыкший выживать в любых условиях, принимать неординарные решения за доли секунды, смотреть на мир через сетку прицела. Она взяла слово:
- Во-первых, повторю: я действительно очень рада вас всех видеть. Во-вторых, решение я приняла, обжалованию оно не подлежит, поэтому нас всех впереди ждут боевые будни. В-третьих, я не расскажу о том, что случилось в столице. Я слово дала. А свои обещания привыкла сдерживать. В-четвёртых, помочь вы мне можете: чтобы раскрутить решение московского конфликта, нам надо активно поработать здесь и раскрыть истинную причину гибели моего брата девять лет назад. Чувствую, ниточки тянутся от туда. В-пятых, если мои расчёты окажутся верны, мы с вами перебазируемся в Москву, потому что в изменившихся условиях мне одной будет очень тяжело обеспечить его безопасность. Мне будут нужны люди, которым я смогу доверять. Доверять, как себе. Всё ясно? Или будут ещё вопросы?
- Будут. Как отреагировал муж на твоё решение? Он не помешает нашей работе? А если за тобой или к тебе приедут рано, например, завтра, что делать будем? Если всё сложится так, как ты рассчитываешь, будет ли он тебя потом слушаться? Как ты будешь обеспечивать его безопасность?
- Хорошо. Отвечу. Естественно, муж был шокирован информацией о том, кто я, что я командир группы спецназа, что я гораздо выше его по званию (это ему было воспринять труднее всего), но он же тоже боевой офицер, поэтому понял, куда я еду и зачем. Он не будет мешать. Если сумеет восстановить свою группу, то приедет, чтобы помочь. Со мной поехать не порывался, так как прекрасно понимает, что у нас с вами механизм взаимодействия уже отлажен, тем более, нас с вами восемь человек, то есть мы легко можем работать двойками, а он, девятый, неминуемо мешался бы. Теперь отвечу на самый сложный вопрорс. Слишком рано - это когда? Завтра, точнее уже сегодня, никто не объявится. Если он решится меня искать, то обязательно выйдет на куратора. Этого пока не случилось. Хорошо, предположим, он приехал. Приехал поговорить! Поговорим! Самый главный момент - то, что если он меня найдёт, если приедет, значит, к этому времени он уже всё осознает и переосмыслит, значит, мы договоримся. Если он сделает ещё один шаг вперёд и попросит меня о помощи, конечно, соглашусь, вернусь, помогу, но сперва ему придётся дождаться окончания наших с вами активных действий здесь. Только после этого мы все сможем переехать в столицу. Вот мы восьмером и обеспечим потом его безопасность. Слушаться? Будет, причем беспрекословно, потому как если он дозреет попросить меня о помощи и защите, то, значит, он точно уже осознает, к чему привели все его действия, его поведение. Итак, время уже позднее или, наоборот, слишком раннее, так что, предлагаю расходиться. На привидение столовой в порядок вам пятнадцать минут.