– Не возражаете? – спросила Блэр, начав рисовать.
Кэм оторвалась от документов и с легкой улыбкой посмотрела на Блэр.
– Нет.
– Чаще всего людям не нравится, – заметила Блэр, не отрываясь от рисунка.
Она рисовала прекрасный прямой нос, глубоко посаженные темно-серые глаза и четкие скулы Кэм по памяти. Это лицо привлекло внимание Блэр с первого взгляда и с тех пор не оставляло ее равнодушной. Лицо Кэм было создано для того, чтобы его рисовали. К несчастью для Блэр, чем больше она смотрела на Кэм, тем более волнительной находила ее. В Кэм было все, что привлекало Блэр в женщинах, и то, как Кэм на нее действовала, не могло не беспокоить. Она поймала себя на том, что, просыпаясь по утрам, хочет поскорее услышать голос Кэм, что ищет ее взглядом. Присутствие Кэм смущало Блэр, и в то же время действовало на нее ободряюще. Блэр пыталась списать свои чувства на привлекательность Кэмерон: ведь это было естественно, что ее влекло к симпатичной женщине. Блэр предпочитала не обращать внимания на учащавшийся пульс и очевидное желание, охватывавшее ее каждый раз, когда Кэм была рядом.
– На самом деле я к этому привыкла, – сказала Кэм.
– Правда? – спросила Блэр, подняв голову от рисунка.
– Моя мать художница.
Блэр серьезным взглядом посмотрела на Кэм.
– Я ее знаю?
– Возможно, – мягко сказала Кэм. – Ее зовут Марсия Касальс.
У Блэр перехватило дыхание.
– Вы не шутите?!
Кэм покачала головой.
– Вот это да, – на мгновение Блэр лишилась дара речи. – Тогда мне, наверное, должно быть стыдно показывать вам свои работы. Марсия Касальс просто бесподобна.
– Так и есть. Судя по тем немногим вашим работам, которые мне довелось увидеть, то же самое можно сказать и о вас. Конечно, я видела лишь картины моей матери и ее друзей, так что я не большой знаток.
– Тогда вы видели лучшее, – не задумываясь парировала Блэр. – Вы выросли в Италии?
На лице Кэм как будто промелькнула тень.
– Да, до двенадцати лет я жила там. А потом мы переехали в Штаты.
– Я что-то слышала про ее мужа, – без задней мысли начала Блэр.
– Мой отец был послом США в Италии. Его убили террористы, когда мне было одиннадцать. Подложили в машину взрывное устройство, – сказала Кэм.
– О боже, простите. Я забыла, – извинилась Блэр, искренне переживая за Кэм. В детстве она часто боялась, что с ее отцом что-нибудь случится, потому что вокруг постоянно была вооруженная охрана. О собственной безопасности Блэр никогда не задумывалась. Иначе ей пришлось бы признать, что мешающие ей жить меры безопасности в действительности были необходимы. – Должно быть, для вас это было просто ужасно.
Предавшись воспоминаниям, Кэм устремила взгляд вдаль.
– Хуже всего пришлось моей матери. Они были так близки, и так любили друг друга, что его гибель чуть не убила ее. Если бы не ее творчество, не знаю, выжила бы она вообще.
– Она больше не вышла замуж? – тихо спросила Блэр.
– Нет. Не думаю, что кто-нибудь смог бы заменить ей его. К счастью, искусство – это вся ее жизнь. Она много путешествует, и у нее много друзей.
– Вы с ней похожи? – смело спросила Блэр. Она не могла перестать думать о слухах насчет гибели любовницы Кэм. На мгновение она почувствовала ревность, но тут же отругала себя за глупость.
Кэм снова быстро улыбнулась.
– Нет, достаточно уже того, что моя мама художник.
– Что вы хотите сказать?
– Моя мать – это непостижимое сочетание сильной страсти, легко меняющихся эмоций и нестандартного видения мира.
– Так вы представляете себе художников?
Кэм перевела взгляд на Блэр.
– Да. Мне кажется, что они на редкость тонкие натуры, способные на невероятную эмоциональную глубину. С ними чертовски трудно жить, но каждое мгновение, проведенное с ними бесценно.
Слова Кэм поразили Блэр своей глубиной, и она прочувствовала их сердцем. Эти слова грозили пошатнуть основание ее мира. Блэр хотела, чтобы Кэм питала эти чувства к ней, как ничто и никогда в своей жизни. Это было невозможно. И последнее, что хотела бы Блэр, так это иметь чувства к Робертс. Такая потребность сделает ее слабой и поставит под угрозу ту небольшую независимость, что у нее еще оставалась. Блэр разрывалась между желанием убежать и физически острым влечением, которое уже сильно вышло за рамки просто сексуального. Она оторвала взгляд от выразительного лица Кэмерон.