Тихо плещется вода, таинственно темнеют камыши. На другом берегу луна посеребрила широкую лужайку, и она кажется маленьким озером, мирно спящим среди прибрежных кустов. Только слышно, как бьются рядом два молодых сердца. Трудно не поддаться очарованию летней ночи, не желать покоя после трудного, полного волнений дня. Так хочется услышать ласковое слово, почувствовать прикосновение заботливой руки! Это так мало и… так много! Но он не скажет Ринчинханде о вдруг вспыхнувшем в его сердце пламени, потому что оно может так же неожиданно погаснуть.
Санжажав проводил Ринчинханду до ее юрты, и вскоре дробный стук копыт нарушил тишину маленького поселка.
Жизнь шла своим чередом. По-прежнему Санжажав поднимался с постели чуть свет и поспешно седлал коня. Иногда он возвращался домой за полночь, а случалось, и вовсе не приезжал по нескольку дней. Скотоводы встречали Санжажава приветливо и старались выполнять все его указания. Он терпеливо учил их, часто по нескольку раз объяснял, как определить болезнь и изолировать больную скотину. Добрая слава пошла о беспокойном докторе. Люди поняли, что он желает им добра, и стали считать своим. Впрочем, нашлись злые языки, распространявшие о Санжажаве всякие сплетни: «Наш доктор оставил красавицу жену в Улан-Баторе. У него над столом портрет ее висит. Любит она его, письмо за письмом шлет, а на конверте пишет: «Доктору Санжажаву, лично». А слово «лично» непременно подчеркнуто. Зовут жену Цэрэндулмой». Подобные слухи стали распространяться после того, как однажды письмо для доктора пролежало несколько дней в бухгалтерии. Это бы еще ничего. Но к слухам стали прибавляться всякие гадкие подробности. «Жена доктора почему-то в столице осталась, а он тут пока сошелся с одной, Ринчинхандой звать. Домой он и не заявляется, днюет и ночует во второй бригаде, знай полеживает себе в густой травке с Ринчинхандой. Новая любовь интересней старой».
Санжажав еще не знал, что о нем говорят. Однажды встретил его Намдак и хотел все рассказать, да решил — не стоит, только смутишь парня или расстроишь. А вдруг это правда? Нет, не его это дело. В сердечные дела лучше не лезть. Галсандагва узнал обо всем от своей жены. Не успел Санжажав вернуться домой, как зоотехник, несмотря на поздний час, пришел к нему. Поговорили. У Галсандагвы так и вертелся на языке вопрос — правда ли то, что говорят о Санжажаве. Но он тоже не решился спрашивать. «Тонкое это дело. Знакомы мы недавно, а я буду ему всякие сплетни передавать. Он парень с головой, сам разберется, что да как». К удивлению зоотехника, Санжажав не выглядел ни озабоченным, ни встревоженным. На столе лежала раскрытая книга. Это был роман «Война и мир». Со стены на Галсандагву действительно смотрела очень красивая, совсем еще юная девушка, она была снята с Санжажавом и еще каким-то парнем, у которого было умное, немного насмешливое лицо. На подоконнике лежали снимки, Санжажав отпечатал их еще два дня назад. Среди них Галсандагва нашел фотографии Ринчинханды, довольно удачные, и, держа их в руках, произнес:
— Симпатичная девушка, правда? И характер хороший. Одна из лучших невест у нас в госхозе. — При этом он внимательно посмотрел на Санжажава. Но тот ответил равнодушно, даже не изменившись в лице.
— Ты так думаешь? Да, она славная. — И больше ничего.
«Отмалчивается», — подумал Галсандагва. Его так и подмывало поднести фотографию Ринчинханды к снимку, висевшему на стене, и спросить: «Которая же из них твоя жена?» — но смелости на это у него не хватило. И только уходя, оглянувшись в дверях, он произнес: