— Где Цэдэв? — спросил Санжажав.
— Овец поит.
Санжажав помчался к водопою.
— Цэдэв, хорошие новости! — крикнул он.
Обычно хмурое лицо паренька просветлело. Но он тут же недоверчиво спросил:
— Вы шутите, доктор? Какие могут быть для меня хорошие новости?
— Чудак человек! Я приехал поздравить тебя. В стенной газете о тебе написали, хвалят. Бери моего коня и скачи в контору, сам увидишь.
Откуда только взялась у Цэдэва ловкость? Он мигом вскочил в седло. Конь сперва немного заартачился, но, почувствовав твердую руку седока, стрелой помчался по степи.
Защищаясь ладонью от солнца, Санжажав долго смотрел вслед Цэдэву. Вскоре он исчез из виду. Осталось лишь неяркое легкое облако красноватой пыли.
Отпраздновали свадьбу, и началась для Санжажава совсем новая жизнь. Его холостяцкое жилье преобразилось. Он поражался, как раньше он мог жить один! Уж не снится ли ему все это? Но, может быть, именно прошлое было сном, а то, что происходит сейчас, — настоящая жизнь, удивительная, прекрасная.
У Долгорсурэн дел было по горло, она следила за посевами зерновых, объезжала поля. Но к приходу мужа каким-то чудом всегда успевала приготовить еду и накрыть на стол. Теперь комната не встречала Санжажава тоской и одиночеством, она звенела веселым смехом и радостными возгласами. На душе у Санжажава было легко и спокойно. Иногда он возвращался домой за полночь. Долгорсурэн ждала его и, охваченная тревогой, то и дело выбегала на улицу посмотреть, не едет ли он. Как-то раз он сказал ей:
— Зачем ты ждешь меня допоздна, дорогая? Ты ведь знаешь, какая у меня работа. Поужинала бы и спать легла.
— Не могу я спать. Все думаю, а вдруг тебя конь сбросил или еще что-нибудь случилось. И есть одна не могу. Кусок застревает в горле. Как же мне не дожидаться тебя?!
Слова ее дышали такой любовью и заботой, что Санжажав невольно подумал, какое счастье выпало на его долю!
А тут еще строители сдали новый жилой дом, и Санжажав получил отличную квартиру из двух комнат с большими окнами, выходящими на солнечную сторону. Долгорсурэн с головой ушла в хлопоты. Санжажав только посмеивался, наблюдая, с каким усердием она подшивает занавески или выбирает товар в магазине, но не возражал. На окнах появились красивые шторы, постель стала мягкой и удобной. Покрыта она была каким-то необыкновенно красивым покрывалом. На стене висело большое зеркало. Чашки, тарелки — все было новое.
В этом году Ринчинханда снова заняла одно из первых мест среди госхозных доярок, и Санжажав имел неосторожность похвалить ее в присутствии жены. Долгорсурэн промолчала, но ревность, словно змея, ужалила ее в самое сердце. «Эта девчонка решила любыми средствами завлечь моего мужа». Но ведь она, Долгорсурэн, может работать не хуже. А Санжажав ничего на подозревал, его радовала энергия Долгорсурэн: она ухаживала за посевами, налаживала поливку и прополку овощей, хлопотала об ускорении пахотных работ. Предметом ее особых забот была кукуруза. Постепенно Санжажав и сам заинтересовался земледельческими работами, и теперь они тревожили его не меньше его собственных дел, которых было хоть отбавляй. Летом долго не темнеет, и Санжажав стал собирать целебные травы, чтобы потом изучить их свойства. Самыми известными в этих местах были «кошачьи лапки», «сибирский княжик» и еще несколько видов. С них-то и начал свои исследования Санжажав. Корни и цветы он высушивал, а затем пытался установить их химический состав. Вначале ничего у него не получалось. Санжажав понимал, что во многом виновато несовершенное оборудование его самодельной лаборатории, но главное — это недостаток опыта. Молодой врач замкнулся, ушел в себя. Все реже можно было видеть его болтающим с приятелем на дороге. Заждавшись мужа, Долгорсурэн бежала к нему в лабораторию и неизменно заставала его склонившимся над пробирками и колбами, в которых светилась разных цветов жидкость: желтая, красная, синяя. Часто он сидел с удрученным видом. И тогда Долгорсурэн сердилась, впрочем не показывая этого мужу. «Почему он больше всех работает? Весь день на ногах, да еще и по ночам не спит. Так и свалиться недолго». Иногда, не выдержав, она говорила:
— Бросай все. Спать пора.
— Сейчас, сейчас, — отвечал Санжажав, — еще минуточку, кажется, сейчас что-то получится.
Но чаще всего он ничего не отвечал ей, и Долгорсурэн терпеливо ждала, когда усталость возьмет верх. А тут еще к ним приехала аймачная передвижная лаборатория, и Санжажав целыми днями, вернее сутками, пропадал там, стараясь сделать как можно больше анализов. Что и говорить, оборудование этой лаборатории было куда совершеннее его собственной. И Долгорсурэн ему не мешала. Однако и ее терпению пришел конец, когда Санжажав отправился на работу даже в воскресенье.