— Теперь ты все знаешь. Только, прошу тебя, не волнуйся. Это будет самой лучшей помощью. Я все равно не откажусь от своих опытов. Все силы приложу, а узнаю, почему пали те несколько лошадей и какую роль здесь сыграла моя вакцина. Не зря говорят: «Волков бояться — в лес не ходить». Не останавливаться же мне на полпути!
Незаметно подкрались сумерки, смягчив очертания предметов. А они все сидели, тесно прижавшись друг к другу. Долгорсурэн иногда удавалось затащить мужа в клуб, где она играла на баяне свои любимые песни. Санжажаву нравилось слушать ее. Сейчас Долгорсурэн вспомнила об этом, и остаток вечера они с Санжажавом провели в клубе, среди друзей и знакомых.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Санжажав склонился над микроскопом, рассматривая стеклянные пластинки различных цветов.
«Слишком мало оснований, чтобы делать выводы», — сказал он наконец сам себе, немного постоял, опершись о стол, потом принялся шагать из угла в угол. Здание, где находилась теперь его лаборатория, было построено совсем недавно, и от пола еще исходил еле уловимый запах краски. Санжажав распрямился — ныла спина. Нет, ничего у него не выходит. Почему он не взял кровь хотя бы еще у десятка лошадей? Может, в ней удалось бы обнаружить других микробов? Ведь не все лошади, которым он сделал прививку, погибли, некоторые даже стали выздоравливать. Порой ему казалось совершенно невозможным найти причину этого, хотелось бросить все. Но потом, устыдясь собственной слабости, Санжажав возобновлял работу с удвоенной энергией. «Крепок орешек, сразу не раскусишь», — думал он. И каждый раз эта маленькая победа над собой приносила ему радость. Может быть, не ему суждено открыть новую страницу в мудрой книге познания природы, зато он наметит путь, по которому пойдут другие, ведь рано или поздно медицина справится с сапом, найдет против этой болезни средство. И в этом великом открытии будут крупицы его труда. Ради этого стоит не спать ночей, сотни раз измеряя шагами расстояние от стены до стола, ради этого стоит мучиться, ломать себе голову. Но ведь нельзя забывать о своих обязанностях ветеринарного врача. В самом деле, не для того пригласили его сюда на работу, чтобы он занимался бесполезными опытами. Об этом как раз вчера напомнила ему Долгорсурэн. Она права. Попробую еще разок и уйду, — решил он. Но продолжить опыт ему не удалось — за ним прибежал ветеринар.
— Санжажав-гуай, приехал заведующий фермой Дондок. С самого утра сидит у вас в кабинете, вас дожидается.
— Скажи, сейчас приду.
Санжажав снял халат и вышел из лаборатории. Его кабинет тонул в клубах табачного дыма — на стуле, попыхивая трубкой, неподвижно, словно изваяние, сидел Дондок.
Санжажав поздоровался и сказал:
— Извините, я и не знал, что вы приехали. Надо было сразу же послать за мной.
— Здравствуйте, доктор. Я не хотел беспокоить вас, зная, как вы заняты, особенно сейчас, когда у вас появилась какая-то секретная работа. Я в карантинном табуне был, вот и зашел поинтересоваться: от чего там кони пали? Объясните, пожалуйста, если не трудно.
Дондок выжидательно смотрел на Санжажава, подняв к нему свое худощавое, с рябинами на щеках лицо. Санжажав машинально провел пальцами по взмокшим вискам и спокойно ответил:
— Никакой секретной работы у меня нет. Просто я решил найти средство против одной болезни.
— Средство против болезни, говорите? Что же, это дело хорошее. Каждый скажет. Только не так это просто. К тому же дело это весьма ответственное. — Он замолчал, многозначительно поджав губы.
Санжажав не торопился с ответом. Дондок прищурился:
— Ответственное, уважаемый доктор, — повторил он, делая ударение на слове «ответственное». — Большие неприятности могут выйти. — Дондок причмокнул.
«Что он хочет этим сказать?» — подумал Санжажав и поежился, словно за воротник ему насыпали трухи. Это не укрылось от Дондока, и он сказал:
— Доктору, кажется, не нравится то, что я сказал?
Санжажав посмотрел ему прямо в глаза.
— Что касается павших лошадей, то скажу откровенно — по-моему, причиной их гибели был не только сап, но и еще какая-то болезнь. А вот какая, я пока не могу определить. В этом-то вся беда.
— Может быть. И, наверное, болезнь эта страшная, раз уважаемый доктор так напуган ею. — В голосе Дондока прозвучали иронические нотки, но Санжажав сделал вид, что ничего не заметил, и спокойно спросил: