— Поспала бы еще, — ласково сказал Санжажав, — успеешь с ним навозиться, день велик. Я нарочно встал пораньше, чтобы ты могла отдохнуть.
— Опять до ночи уедешь? — спросила Долгорсурэн, садясь рядом.
После родов она еще больше располнела, в глазах появилось мягкое, немного удивленное выражение, будто появление на свет сына открыло одной ей известную тайну. Волосы Долгорсурэн зачесаны аккуратно, ситцевый халатик пленяет чистотой. Она смотрит на сына. Круглые, как спелые яблоки, щечки уже успели покрыться легким загаром. Утром дети спят особенно крепко, им снятся какие-то удивительные сны, и на губах у них появляется слабая улыбка. Родители перекинулись несколькими словами и умолкли — пусть сын поспит еще немного.
— О чем ты задумался, Санжа?
— Да так, ни о чем. — Разве передашь словами чувства, родившиеся в его душе? Красивые дома на зеленых берегах реки Скалистой, которые вырастали, словно грибы после дождя, большой просторный клуб, детский сад, школа, ветеринарная клиника, поликлиника, электростанция, ремонтные мастерские, новый гараж. Он видел собственными глазами, как все это строили. В окнах домов играло солнце, и они казались охваченными пламенем. И во всем этом есть частичка его труда, его сердца. Три года назад, когда он приехал в эти края, здесь не было и десятка зданий. А сейчас их больше тридцати, и количество их растет с каждым месяцем.
Гордость переполнила душу Санжажава. Разве можно рассказать об этом просто так? Тут надо поэму слагать. Но, увы, стихи ему никогда не удавались. Все более шумно и оживленно становится в поселке. Везде строят, строят. На центральной усадьбе скоро будут новые дома, удобные, пронизанные солнцем. Неподалеку строятся свинарники, нет, они, кажется, будут чуть подальше, а это птичник. Из домов, из юрт выходят люди, больше женщины, они ведут детей в детский сад. На ребятишках синие, зеленые, красные платьица, и от этого улица становится пестрой и нарядной. Как жаль, что он не художник, он написал бы картину и назвал бы ее «Утро мира». Вот из соседнего дома выходит Галсандагва. Он замечает Санжажава и приветствует его кивком головы. Санжажав машет ему рукой.
— Я еду в четвертую бригаду, — говорит, подходя, Галсандагва. — Может, ты хочешь что-нибудь передать?
— Я был там недавно. А я думаю, куда это Галсандагва в такую рань собрался?
— Не терпится проверить результаты своих опытов.
— Продвигаются помаленьку?
— Да, зимой скрестил местную породу коров с породой «Алатау» и около четырехсот голов с породой «Белоголовая». А весной мы уже получили свыше шестисот телят смешанной породы. Теперь местная порода крупного рогатого скота улучшится, а это будет способствовать повышению продуктивности нашего животноводства. Кстати, от этой новой породы уже приплод есть. Так что результаты моих опытов налицо! Не то что у тебя — когда еще что будет!
— Что ж, поезжай, пока солнце еще невысоко.
Но Галсандагва разговорился, а когда он затрагивал любимую тему, остановить его было не так-то просто.
— И приплод получается крепкий, хороший, — продолжал он. — Пронюхали об этом окрестные объединения и единоличники. И теперь хотят племенных бычков у себя иметь. Свыше двухсот заявок прислали. Чтобы всех их удовлетворить, вон сколько животных надо вырастить! Заявки всё идут. Вот и приходится особое внимание племенной работе уделять. Посижу-ка я немного с вами.
— Мы сейчас уходим, — засмеялся Санжажав. — И не будем тебя задерживать.
— Ладно, поеду. А то выйдет как в пословице: «Заговоришься, корову упустишь». Я давно хотел с тобой на эту тему поговорить, да все некогда. И еще у меня к тебе просьба: сделай анализ крови новых пород, только побыстрее. Ладно?