Норолхожав улыбнулся:
— Ваш доктор, я вижу, с головой ушел в госхозные дела. Наверно, ничем больше не интересуется?
— Я, пожалуй, не буду отвечать на этот вопрос Но должен сказать, что выводы ваши слишком поспешны.
Разговор иссяк, словно ручеек в жаркий день, неосторожно сверкнувший на солнцепеке. О прикрытую створку окна бился пыльно-бархатный шмель. Гунгажав отворил окно, и шмель, взмахнув крылышками, с победным жужжанием вылетел на волю.
— Разрешите, я провожу вас в гостиницу, там вам будет удобно.
Они вышли из конторы.
— До гостиницы рукой подать. Вон она!
— Спасибо, я сам доберусь, — ответил Норолхожав.
Он велел шоферу завести машину, и через минуту ГАЗ-69 остановился перед небольшим домом с высоким крыльцом и сверкающими на солнце большими окнами. Гостиница встретила его прохладой, тишиной и запахом свежевымытых полов. Дежурная проводила приезжих в номер. Норолхожав снял шляпу, бережно повесил пиджак на спинку стула, осмотрелся. Посреди комнаты — небольшой пестрый коврик, на столе в графине — простокваша. Вдоль стен — кровати с белоснежными покрывалами. Наволочки на подушках белее снега. На подоконнике — цветы. Во всем чувствовалась заботливая хозяйская рука.
— Весьма прилично, — сказал Норолхожав, — очень неплохо, правда? Я не ожидал встретить такое в обычном госхозе.
— А вы давно были в госхозе? — спросил шофер, уже немолодой человек с лысеющим затылком.
— Не помню, кажется, несколько лет назад, когда был еще студентом.
— С тех пор много воды утекло, перемены в худоне большие.
Норолхожав не успел ответить — из соседней комнаты вышла молодая полнолицая женщина в шелковом дэле, поверх которого был кокетливо повязан небольшой белый фартук.
— Уважаемый гость, откушайте, пожалуйста, простокваши, она очень свежая, — обратилась она к Норолхожаву. — И вы, отец, тоже, с дороги-то хорошо будет! Я оставлю вам меню, потом скажете, что подать вам к обеду. Выбор у нас невелик, но мы постараемся, чтобы гостям было подано все самое лучшее.
Когда женщина ушла, Норолхожав прилег на постель. После длительной поездки у него с непривычки кружилась голова. Не заметил, как задремал. Сквозь сон до него доносились с улицы приглушенные звуки, где-то поблизости стучали топоры. Проснулся, когда солнце залило золотистыми лучами всю комнату. Освежив лицо и руки прохладной водой из умывальника, Норолхожав вышел на высокое крыльцо. Перед ним весь поселок лежал как на ладони. Миром и покоем веяло от его улиц, ровных рядов деревьев. Слабый ветерок шевелил листву. «Совсем как в городе», — подумал Норолхожав. В долине реки Скалистой еще зеленела трава, но уже не тем ярким цветом, который бывает весной, когда она наливается свежими соками. Норолхожав долго стоял, невольно любуясь этой картиной. Дышалось здесь легко и свободно. Потом взгляд его упал на белые дома, на аккуратно посаженные молодые тополя. «Сильно меняется наша провинция!» Небольшой, но очень густой парк, начинавшийся на той стороне улицы, чем-то живо напомнил ему центральный городской парк в Улан-Баторе. То и дело проносились машины, ехали верхом люди, мчались велосипедисты. Где-то совсем близко мычала корова, ржали кони. Вечерело, но шум в поселке не стихал. Вдруг Норолхожав увидел мотоциклиста, он ехал вдоль берега, потом резко свернул в поселок. Проезжая мимо, мотоциклист улыбнулся Норолхожаву, однако Норолхожав узнал в нем своего старого друга, лишь когда Санжажав соскочил с мотоцикла и подошел к нему. Друзья крепко обнялись и, когда первая радостная минута встречи миновала, стали исподволь рассматривать друг друга. От внимательного взгляда Норолхожава не укрылось, что Санжажав сильно раздался в плечах, а от его щеголеватости не осталось и следа. Простая одежда, потемневшая от ветра огрубевшая кожа. И манеры, верно, тоже изменились. Вот что делает с человеком время! Перед Норолхожавом был Санжажав и в то же время совершенно новый человек, он даже не знал, о чем с ним говорить. Слушая друга, Норолхожав думал: «Да, братец ты мой, тебя и не узнать. Совсем другим стал. Работяга, вьючная лошадь! А еще мечтал о научно-исследовательской работе! Отстал, наверно, от жизни на много лет».
«Норолхожав почти не изменился. Только черты лица стали жестче да возле губ легла складка», — отметил про себя Санжажав.
«Чего он меня так внимательно разглядывает? — промелькнуло в голове у Норолхожава. — Надеюсь, я выгляжу вполне прилично, как и подобает горожанину».
Санжажав, глядя на друга, сиял от радости. Еще бы! Они не виделись столько лет! Встретить старого товарища всегда приятно, но особенно радостно, если это случается неожиданно.