— Ладно, — ответила Долгорсурэн, с удивлением глядя на мужа. Не в его это характере шутить, когда речь идет о таком серьезном деле. Она не догадывалась, что за шутками Санжажав скрывает свою тревогу.
— А почему ты должен провалиться? Обдумай все хорошенько, взвесь, и все будет в порядке.
— Как ни обдумывай, ни одно исследование не гарантировано от случайностей. Если бы можно было все предусмотреть! Понимаешь, я знаю сейчас действие своего препарата, но недостаточно изучил поведение болезнетворных микробов при введении сыворотки. От какой дозы они погибают, какая именно составная часть препарата действует на них губительно. И при каких условиях микробы становятся пассивными, чтобы в благоприятный момент снова активизироваться.
— Ты в университет написал?
— Недавно отправил письмо Гомбожаву и Мунхбату с результатами анализов и фотографиями.
— Ты хочешь начать опыты, не дожидаясь ответа?
— Скоро наступят холода, и тогда уже ничего не сделаешь.
— Может, лучше переждать зиму? А то введешь сыворотку, а потом не будешь знать, отчего наступило ухудшение — от твоих прививок или от холодов.
— В таком случае я начну опыты немедленно. Завтра же введу сыворотку сорока лошадям и буду наблюдать за ними несколько дней, так что ты меня не жди и не волнуйся.
На другой день Санжажав с фельдшером отправились в табун. Они отобрали сорок лошадей помоложе, и Санжажав ввел им сыворотку. Подопытных лошадей выделили в особый косяк. В первый день никаких перемен не произошло. Но через двадцать восемь часов началось. Сперва ухудшилось состояние нескольких лошадей: они перестали щипать траву, температура у них поднялась. А еще через тридцать два часа уже более десятка коней стояли, низко опустив головы, мелко дрожа. Надо было помочь животным преодолеть кризис. Санжажав и фельдшер совсем с ног сбились, но продолжали бороться. Они поили лошадей молоком, давали им лекарства и различные потогонные средства. Словом, делали все, что было в их силах. Но самое страшное наступило через двое с лишним суток. Одна за другой пали двенадцать лошадей. Санжажав исследовал их — все было точно так же, как и в первый раз. Правда, данных он собрал больше. Доктор успел взять кровь на разных стадиях болезни — во время агонии и сразу после ее окончания. Остальные двадцать восемь лошадей заметно приободрились и энергично щипали траву. Состояние их улучшилось. Но падеж двенадцати лошадей ошеломил Санжажава. Как ни готовил он себя к самому худшему, в глубине души все же надеялся на благополучный исход. Табунщики вопросительно поглядывали на доктора, а тот отводил глаза в сторону. Что еще оставалось ему делать? Конечно, он недостаточно изучил микробы сапа, из-за этого все и случилось. Санжажав растерянно ходил по полю, где на пожелтевшей осенней траве лежали трупы животных. Он даже не чувствовал, как ветер пробрался под расстегнутую рубашку и холодил покрытое испариной тело. Из этого состояния его вывело неожиданное появление Дондока. Дондок соскочил с коня, всплеснул руками, не обращая никакого внимания на Санжажава, и принялся считать павших коней, тыча в каждого пальцем: один, два, три, четыре… Затем возмущенно обернулся к доктору.
— Что же это такое?
Предчувствуя, что сейчас разразится скандал, Санжажав как можно спокойнее ответил:
— А вы что, не видите? Это павшие кони.
— Вижу, только я спрашиваю, зачем ты, доктор, коней гробишь? Совершил преступление, а теперь прячешься?
— Я перед вами. Прятаться не привык. Что вам нужно от меня?
— Нет, вы только послушайте! — обратился Дондок к окружающим. — Чего мне нужно от него! Вы все здесь виноваты, зачем разрешили доктору к коням подходить? — напустился он на табунщиков.
— Вы других не путайте, товарищ Дондок. Они здесь ни при чем. Я один отвечать буду.
— Тогда скажи, что все это значит?
— Это — леченье.
— Леченье! Отправил на тот свет прекрасных коней и хвалится — леченье!
— Когда лечат, всякое бывает. Это всем известно.
— Почему у меня не спросил? Без разрешения действовал?
— Надобности не было. Как лечить, это дело самого врача.
— Я знал, что ты легкомысленный человек, только бы тебе баловать, используешь государственное добро в своих темных целях и рад, думаешь, что управы на тебя не найдется?
— Что вы сказали насчет темных целей?
Санжажав почувствовал, что все напряжение последних дней вырвется сейчас наружу, и поспешил обратиться к табунщикам:
— Закопайте этих коней, иначе зараза может распространиться.
Подписав акт о падеже лошадей, доктор отдал его старшему табунщику и, не сказав ни слова, уехал.