— Я здесь не один, — сказал он, — со мной приехал очень опытный врач-ветеринар. Большой практик. Сейчас он придет. Вот ты и расскажешь нам, что произошло с тех пор, как мы виделись с тобой два месяца назад.
Вскоре действительно пришел врач, о котором говорил Норолхожав, — статный, высокого роста мужчина. Он крепко пожал Санжажаву руку.
— Поговорим сейчас, или, может быть, уже поздно? — обратился он к Санжажаву.
— Можно и сейчас, — ответил Санжажав, хотя больше всего на свете ему хотелось в эту минуту очутиться одному и собраться с мыслями, прийти в себя после того разочарования, которое он испытал, узнав, что не приехал Гомбожав.
Однако разговор был неизбежен. «Чем скорей — тем лучше», — мелькнуло у Санжажава, и он подробно, останавливаясь на каждой детали, рассказал о своих экспериментах. Приезжий врач слушал очень внимательно, не перебивая. Когда Санжажав кончил, он достал записную книжку и стал задавать ему вопросы. Его интересовало все — и причины, побудившие Санжажава взяться за это, казалось, безнадежное дело, и состав новых препаратов, и дозировка и продолжительность действия сыворотки. Норолхожав не вмешивался в разговор и все время сидел молча. Наконец он не выдержал и взглянул на часы.
— Поздно уже! Не пора ли кончать?
Санжажав потер ладонью потный лоб, кивнул головой.
— Да, чуть было не забыл. Тебе жена письмо прислала.
Норолхожав вытащил из внутреннего кармана бумажник, пошарил в нем.
— Вот, получай!
Санжажав взял письмо, простился и ушел. Ветер швырял ему в лицо целые пригоршни колючего снега, лез за воротник. На секунду затихал, словно для того, чтобы набраться сил, и снова толкал в грудь, путался под ногами, мешая идти. Освещенные окна домов казались бледными, тусклыми пятнами. Еще немного — и поселок погрузится в сон, убаюканный свистом вьюги. Санжажав пошел быстрее. Жена и сын, наверное, уже спят. Сейчас он войдет в дом, в сенях стряхнет снег и тихонько, стараясь не скрипеть дверью, пройдет на кухню. Там всегда найдется, что поесть. Он почувствовал, что сильно голоден. Но, к его удивлению, Долгорсурэн и не думала ложиться, только сынишка сладко посапывал в своей кроватке. Долгорсурэн быстро разогрела ужин, вскипятила чай. Она была очень серьезна, видимо, уже знала о приезде комиссии. Санжажав ел машинально, не чувствуя вкуса еды, и вскоре отложил ложку.
— Комиссия из центра приехала.
— Знаю. Еще вчера. А как ты думаешь, Санжа, этот твой друг, кандидат, и в самом деле поможет тебе? Что-то не верится.
Но муж молчал, и она продолжала:
— Только не вообрази, что я плохо отношусь к твоим друзьям. Думаешь, я не заметила, как он на меня поглядывал? Так и чувствовалось, что он считает меня не парой тебе. Второй день он в госхозе, а к нам и не заглянул. Говорят, Дондок-гуай к нему приходил. И не раз.
— Что ты сказала?
— Дондок-гуай, говорю, с твоим приятелем побеседовал, с самого утра в гостинице торчит, представляю, как они там тебе косточки перемывали.
— А Норолхо ни словом не обмолвился об этом.
— Видишь, не зря, значит, недолюбливаю я твоего дружка.
Долгорсурэн подошла к мужу, ее глаза светились нежностью и заботой, прижалась гладкой теплой щекой к его лицу.
«Может, сказать о письме Цэрэндулмы?» — подумал было Санжажав. Но внутренний голос предостерег его: еще неизвестно, как отнесется к этому Долгорсурэн. При всей мягкости своего характера Долгорсурэн была очень ревнива, и только в последнее время она стала спокойнее, не стоило будить в ней ревность. Поэтому Санжажав так ничего и не сказал, только ласково погладил жену по плечу. Потом долго стоял у кроватки сына и слушал, как он ровно и спокойно дышит, как чмокает во сне маленькими, капризно сложенными губками. От кроватки веяло миром и теплом.
— Давай спать, Долгорсурэн, мне завтра рано вставать.
— Ты спокоен, дорогой?
— Конечно.
— Ты спишь, Санжа?
— Засыпаю. И ты спи.
Письмо от Цэрэндулмы он прочитал рано утром, когда Долгорсурэн еще спала. Вначале было несколько фраз об Улан-Баторе. О том, как растут там новые дома. Как открываются магазины. Затем шло главное:
«Недавно я разговаривала с Гомбожавом и Мунхбатом, они одобряют твои исследования и верят в их успешное завершение. Конечно, это трудно, но они сказали, что ты никогда не боялся трудностей, и просили передать, чтобы ты не унывал и продолжал начатое дело. Выше голову, Санжа!»
Санжажав положил письмо на стол и сидел задумавшись. Он даже не заметил, когда проснулась Долгорсурэн.
— Ты что это вскочил ни свет ни заря?