— Почему не выполняете решения комиссии из центра? Выше головы хотите прыгнуть?
Шаравдо выждал, пока пыл Дондока немного поостынет, и, воспользовавшись короткой паузой, сказал:
— Не нам с вами учить доктора, как обращаться со скотом. Он отвечает почти за сорок тысяч голов. Вот если бы он отказывался лечить, тогда бы с него спросили — почему свой долг не выполняет? Отстранять Санжажава от работы у меня нет оснований. Со своими обязанностями он справляется превосходно. Будьте же благоразумны, Дондок-гуай, вспомните, что было до его приезда! А теперь? Падеж сократился на восемьдесят процентов. В том же, что не на все сто, и я и вы виноваты. Уход за скотом зачастую плохой, гигиена не на должной высоте, как тут не появиться болезням!
Дондок ушам своим не верил: он ли не поддакивал Шаравдо на любом заседании, даже когда бывал с ним не согласен, и вот дождался: директор его же и обвинил.
— Послушайте, товарищ директор…
— Постой, не перебивай. Не будем далеко ходить за примерами. У вас на ферме совсем недавно подрались телята и покалечили друг друга. Из-за чего? Из-за недосмотра.
«Вот черт, откуда он узнал?»
— Мороженой свеклой коров подкармливаете?
— Бывает, — растерянно пробормотал Дондок.
— Почему не организуете подогрев силоса? Более десяти мешков овса в степи рассыпали. Коням из него зернышка не досталось. В этом чья вина, тоже доктора? И, наконец, скажите, приняли вы меры, как заведующий, чтобы помочь доктору ликвидировать падеж скота?
Дондок сидел насупившись — он не ожидал, что дело примет такой оборот. Что мог он ответить директору на все его вопросы? Ничего. Он был застигнут врасплох. И сделал вид, что торопится:
— Некогда мне сейчас. На ферму надо ехать. Отложим этот разговор до следующего раза. Тогда я обо всем доложу.
— Ладно, идите, — согласился директор, — и подумайте хорошенько над моими словами.
Кто-то из аратов видел, как Дондок-гуай, словно ошпаренный, выскочил из конторы, что-то бормоча себе под нос. Он даже забыл надеть ловуз, который держал под мышкой, хотя было очень холодно.
— Дондок-гуай, простудитесь, — сказал Гунгажав, попавшись ему навстречу.
Но Дондок, словно не слыша, прошел мимо. После этого он некоторое время не показывался на центральной усадьбе. Однако в тот день, после визита к директору, он все же разыскал главного бухгалтера и не отставал от него до тех пор, пока тот не прикинул, каков примерно размер штрафа, который обязан будет выплатить доктор на основании акта государственной комиссии. Сумма получилась весьма внушительная — четыре тысячи двести тугриков. Составив проект приказа, главный бухгалтер показал его Шаравдо. К его удивлению, директор отнесся к проекту без особого восторга, вопреки всем уверениям Дондока, что Шаравдо только этого и ждет.
— А, вы по этому делу, — протянул он недовольно. — Придется пока обождать. Я послал запрос в центр и жду ответа.
Главбух вышел из директорского кабинета совершенно обескураженный и в душе долго ругал Дондока, а заодно и самого себя.
И снова чуть не до рассвета светились окна лаборатории. Несколько дней назад Санжажав пришел домой необычно рано и прошел в комнату, не раздеваясь. Долгорсурэн хотела было пожурить его за это, но, встретившись с рассеянным взглядом мужа, подхватила на руки сынишку, усадила его в уголок и сунула ему в руки игрушки. Малыш угомонился и лишь время от времени искоса поглядывал на родителей.
— Опять ничего не получилось. Сколько анализов я сделал, и все напрасно.
— Да перестань ты терзаться! — воскликнула Долгорсурэн, гладя мужа по голове, словно ребенка. — Все получится! — Что получится, она не знала, но старалась придать своему голосу уверенность.
— Понимаешь, Долгор, пока все мои поиски бесполезны. Но сегодня мне пришла в голову одна мысль. Боюсь произнести ее вслух.
Долгорсурэн терпеливо ждала, теребя край скатерти.
— Мне кажется, что сопутствующая сапу болезнь имеет схожие с ним микробы.
Больше всего на свете хотелось Долгорсурэн в эту минуту быть хоть чем-нибудь полезной мужу. Вдруг она вскочила — как она могла забыть! Ведь для него из Улан-Батора письмо пришло. Судя по обратному адресу — из университета.
— Что же ты молчала? — заметно оживился он. — Давай его сюда скорее!
Гомбожав бакша писал своему ученику, чтобы тот не падал духом и продолжал свои поиски. «Знает о выводах комиссии», — догадался Санжажав. Затем в письме было подробное описание болезней, сопутствующих сапу. Письмо было длинное и, в общем, утешительное. Учитель интересовался всеми подробностями работы Санжажава, спрашивал о семейных делах, просил передать сердечный привет жене…