— Что вы, Гунгажав дарга!
— Неужели не знаете, сколько собрали зерна с одного гектара?
— Кажется, шестнадцать — восемнадцать центнеров.
— Не кажется, а точно. В этом году мы сможем сдать государству пять тысяч тонн зерна сверх плана. Мало это или много, как по-вашему?
— Это же замечательно!
— Предположим, у вас есть основание быть скрытным, когда речь идет об урожае, о земледелии вообще. Ну, а что вы скажете на то, что уже пятый год подряд не то пятнадцать, не то шестнадцать коров местной породы дают по тысяче — тысяче четыреста литров каждая? Ринчинханда уже вошла в число десяти наших доярок-тысячниц. Может, вам неизвестно, что и Цэдэв в этом году от ста маток вырастил сто двадцать одного ягненка. Сколько у нас таких работников?
— Человек десять.
— То-то. Так вот вам поручение от дирекции и партийной организации — сфотографируйте наших передовиков для доски Почета. И в центр отошлем вместе с отчетом. И еще, сфотографируйте свою жену непременно, хорошо бы на току возле зерна. Постарайтесь сделать снимок получше. Увидим, на что вы способны как фотограф.
На другой день Санжажав отправился по бригадам — выполнять поручение. По пути он должен был завезти Долгорсурэн на ток, она хотела посмотреть, как идет очистка зерна. Не успели они приехать во вторую бригаду, как сразу же увидели Ринчинханду и Цэдэва. Они стояли рядом, и Санжажава поразило сияющее счастьем лицо Цэдэва. Пока Санжажав фотографировал Ринчинханду, Цэдэв разговаривал с Долгорсурэн.
— Дологорсурэн эгчэ{26}, что с новым опытом доктора?
— Пока ничего определенного. По крайней мере, о выводах он молчит.
— Все равно наш доктор своего добьется.
— А ты почем знаешь?
— Такой он человек.
— Вовсе нет, многие ему не верят.
— Один Дондок-гуай. А мы все верим.
— Послушай, Цэдэв, ты не знаешь, за что Дондок невзлюбил моего мужа?
Долгорсурэн спросила просто так, вовсе не рассчитывая получить определенный ответ. Ей хотелось узнать хоть что-нибудь об истинной причине взаимоотношений Санжажава с Дондоком. Каково же было ее изумление, когда Цэдэв сказал:
— А вы разве не знаете? До приезда доктора заведующий фермой был самым уважаемым человеком в госхозе, все бегали к нему за советом, а он любит поучать. Одним он объяснял, как распределить скот по пастбищам, другим — как лучше организовать зимовку. А приехал доктор — и все изменилось. Он велел изолировать больных животных от здоровых, на самых лучших, по мнению Дондока, пастбищах запретил пасти скот — в общем, многое переделал по-своему, и оказалось, к лучшему. До приезда доктора все говорили, что из Дондока хороший заместитель директора выйдет, а потом и думать от этом забыли. А тут еще Дондок на всех собраниях против товарища Санжажава выступал и окончательно потерял уважение аратов. Вот он и невзлюбил доктора и стал поносить его. Неужели вы до сих пор этого не знали?
Долгорсурэн задумчиво покачала головой — нет, она ничего не знала, у нее и в мыслях не было, что Дондок-гуай способен на такую подлость. Она считала, что тот просто не понимает ее мужа, а оказалось…
— Доктор очень хороший человек, ведь он меня прямо за уши вытащил, я тонул, а он меня спас. Если бы не доктор, страшно подумать, что бы из меня вышло — бродяга и бездельник. А Дондока больше нечего опасаться. Он сегодня подходит ко мне и говорит: «Скоро доктор приедет, выйди ему навстречу».
Цэдэв посмотрел на Долгорсурэн сияющими от радости глазами и вдруг застенчиво улыбнулся, покраснел.
— Хорошо, что вы приехали. А то мы уже совсем к вам собрались и не застали бы дома.
— А что такое?
Цэдэв еще сильнее покраснел и провел по лицу ладонью.
— В следующее воскресенье приезжайте с доктором к нам после полудня. У нас с Ринчинхандой свадьба. Давно пора…
— Вот оно что, — засмеялась Долгорсурэн, — непременно приедем. А кто еще будет?
— Шаравдо дарга и парторг Гунгажав. За хорошую работу дирекция выдала нам на свадьбу четыре тысячи тугриков.
— Обязательно приедем, — повторила Долгорсурэн и пошла к мужу.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
В большом актовом зале полно народу. Шумно, как всегда бывает перед началом заседаний. В хрустальной люстре дрожат и переливаются электрические огни. И вся она отражается в натертом до блеска дубовом полу. Сюда собрались ученые, научные работники, многие из них давно знакомы друг с другом. Впрочем, немало здесь и приезжих. Но даже среди них Санжажав резко выделялся своим дочерна загорелым лицом и несколько старомодным костюмом. С ним то и дело здоровались, он едва успевал отвечать на приветствия. Все уже заняли свои места, когда в зале появились Норолхожав с Цэрэндулмой. Они быстро прошли в последний ряд. Санжажав отметил про себя, что Цэрэндулма стала еще красивее. Сердце сжалось. Вспомнились студенческие годы, их дружба… Как давно все это было!