В Киндяковке начала свой жизненный путь: полуирландка- полурусская, полукатоличка-полуправославная, Екатерина Максимилиановна Перси-Френч.
Легко и беззаботно текло раннее детство Кати, овеянное любовью, лаской и баловством отца, матери, дедушки, бабушки, да старушки няни Марковны, когда то вынянчившей ее мать, и сейчас являющейся равноправным членом семьи Киндяковых. С шести лет Катю начали учить музыке и, к большому огорчению Марковны, приставили к ней двух гувернанток: француженку и англичанку. К десяти годам Катюша, силою своей усидчивости и способностей, в одинаковой детской мере свободно владела русским, французским и английским языками и родители повезли дочь в Лондон для определения в закрытый аристократический пансион, где суждено было ей получить свое образование и воспитание. Последующие до окончания образования годы, Катюша приезжала в Киндяковку только на три летних месяца составлявшие ее каникулы, и если в Англии, в пансионе, она постепенно познавала, впитывала в себя благотворное влияние английских классиков, на каникулах, в дедовском кабинете, она старалась наверстать потерянное, и все свободное время отдавала русским, любимым из которых был Пушкин. Английский Шекспир и русский Пушкин на всю жизнь оставили глубокий след в душе и сердце будущей мисс Френч.
От отца она постепенно воспринимала любовь к спорту и лошади. Под руководством его она очень скоро выработалась в отличную, смелую и хорошо знающую психологию лошади, наездницу. Отец, сам страстный любитель конского спорта, обещал дочери, что, по окончании образования, он возмет ее в Москву для участия на concours hippique. Френч сдержал свое обещание, но к спортивному разочарованию Кати, хотя и отлично выезжанная, но не в меру горячая кобылица Linua должна была удовольствоваться третьим призом, уступив первый М-me Захарченко на непобедимом Алькаде и второе М-me Вороновой на рыжем красавце Центурионе.
Волга еще в раннем детстве оставила в душе Кати след какого то обожания, выражавшегося в том, что она с разбега, смело бросала в воду свое хрупкое тельце, радостно ловила взлетающие наверх алмазные брызги, и детскими губами целовала шипящие гребни набегающих волн, ровными перекатами идущих от несущегося на всех парах парохода.
В 17 лет курносенькая, рыжекудрая ирландка отдала свою любовь Волге, впервые переплыв широкую и быструю у Киндяковки реку. Блестяще закончив образование, Катя без особого сожаления простилась с Лондоном, который не любила за его хронические туманы, и вернулась к родным. В Киндяковке она уже не застала ни дедушки ни бабушки, этой зимой ушедших из жизни, как это часто бывает, неожиданно для близких и быстро один за другим. Привыкшая быть занятой, Катя, с радостью согласилась на предложение отца быть его помощницей в сложном ведении хозяйства большого имения, но этой работе отдавала только день. Вечерами она занималась музыкой или в осиротелом кабинете деда до поздней ночи зачитывалась книгами, расширяя свои познания в области русской истории, литературы и искусства.
Наступила долгая зима… Белый саван холодной чистотой покрыл Волгу, поля, лес, рождая в душе Кати новые восторги, вызванные многогранными красотами русской зимы.
6-го декабря, Френчи вывезли дочь на первый бал, в кадетский корпус. Они приехали с опозданием, концертная программа уже закончилась и в ярко освещенном зале все с нетерпением ждали первых звуков — первого вальса. Полковник Руссэт, личный друг семьи Френч, выбрал из черной массы стоящих кадет лучшего танцора, стройного сухощавого кавказца, и подвел его к Френчам.
— Познакомтесь!.. Доверяю вам мисс Френч и уверен, что вы не дадите ей скучать, — с наигранной строгостью сказал воспитатель.
Первые аккорды вальса… Почтительный наклон головы… робкое согласие… близость молодого дыхания… Катя закружилась в первом вальсе… Она сразу остановила на себе внимание всех своей рыжевато-бронзовой головкой и богатым лондонским туалетом, резко выделявшимся на скромном фоне коричневых и серых форм гимназисток.