— Крестный, но она — моя жена! Я не могу ее убить! Я…
— Чарли! — перебил его дон. — Ты поклялся на крови! Наша с тобой кровь смешалась, ты помнишь? Твои слова: _ «Я буду защищать честь семьи»._ Она превыше всего в этом мире! Сейчас я прошу тебя выполнить свое святое обязательство!
— Айрин — моя семья! Она — моя жена! Я не могу убить ее, крестный!
Энджело дернулся. Он наконец оторвался от своей сигары.
— Ты знаком с ней меньше месяца! Она, конечно, твоя жена, никто не спорит. Но твоя семья — мы! Семья и жизнь!
— Чарли, — поддержал Портено-отца Коррадо. — Ты отказываешься выполнять свою торжественную кровную клятву. Но это не все. Ты отрекаешься от семьи. Мы прикрыли глаза на ее поступок в Лас-Вегасе, понимая, что для тебя перенести наказание Айрин было бы тяжело. Но сейчас речь идет о чести семьи. Запятнанную честь нужно восстанавливать. Или умереть. Все кланы Нью-Йорка ждут наших действий. Мы потеряли лицо в их глазах и должны вновь обрести его. Достигнуть этого можно лишь одним путем — убив Айрин. В противном случае, семья погибнет.
— Постойте, — тихо сказал Чарли. — Погодите. Я чего-то не понимаю. С самого детства я слышал, что честь — превыше всего. Для меня это стало истиной. По-другому просто не может быть. Но мне, — голос его начал набирать силу, — также известно, что честь семьи и в том, чтобы защищать своих людей. Честь мужчин семьи — защищать женщин. Честь превыше смерти. Однако сейчас я слышу совсем другое.
— Это — необходимость. Жизнь не плоская, как монета, пойми. Нельзя смотреть на все только с одной стороны. Иногда приходится уступать, чтобы сохранить главное. Я знаю, это не просто, но так нужно.
Чарли зло усмехнулся и обвел сидящих перед ним мужчин взглядом.
— Посмотрите на себя, — наконец сказал он. — Моя мама умерла, когда я родился. У меня не было людей ближе тебя, отец, и вас, дон Коррадо. Вы — самые дорогие для меня люди. Вы и Айрин, — улыбки появились на старческих лицах. — А теперь скажите-ка мне, вам хочется, чтобы я жил и состарился так, как вы? В вечном страхе и ожидании смерти, просыпаясь по ночам, боясь, что кто-то пустит пулю в затылок моему ребенку? Вы хотите, чтобы моим единственным обществом стали телохранители и деньги? Чтобы мне под старость пришлось уговаривать своего сына пристрелить его жену? Вы хотите этого?
— Чарли, — вздохнул дон, — дорогой ты мой человек. Ты будешь еще более одинок, повернувшись к нам спиной. К своей плоти и крови.
— С этим надо смириться, сынок, — вступил в разговор Энджело. — Другого выхода нет. Айрин нужно убить или выдать полиции.
— Нет, только не полиции, — в голосе Чарли вдруг послышалась безумная усталость. Тоска человека, уставшего от жизни, от вечной несправедливости мира. —
Семья — это то, что я свято чту. И могу быть только в семье.
Он изменился. В одно мгновение. В нем угасла какая-то искра, делавшая его тем Чарли, которого они знали до этого момента. Теперь перед ними стоял холодный незнакомый человек. Чужой в своем одиночестве, злости и бессильном отчаянии, утонувшем в ледяных глазах.
И Энджело вдруг испугался ЭТОГО человека, который перестал быть его сыном.
— Это только бизнес, сынок, — растерянно пробормотал он. — Бизнес. Ничего личного…
… Айрин волновалась. Не то чтобы она не находила себе места, металась по комнате, заламывала руки. У нее эмоции перетекали в другое качество — безграничное терпение. В такие минуты — минуты наибольшего волнения — она могла часами не сделать ни единого движения.
Сейчас Айрин сидела в уютном велюровом кресле и, не отрываясь, смотрела на телефон. Было в этом что-то кошачье. Буря эмоций, трансформирующаяся в идеальную выдержку, не дающая разуму расслабиться, а мыслям замедлить свой бег.
У нее ни на секунду не возникло сомнений относительно того, что ответят Прицци. Как бы Чарли ни старался, дон Коррадо не отдаст денег, да, в общем-то, его и нельзя судить за это. Тут не только деловые качества. Просто он так живет. Для него смысл жизни заключается только в деньгах. Деньгах ради денег. Он делает что-то и получает удовольствие от этого, но только в том случае, когда его дело приносит барыши. Все остальное переходит в ранг расходного материала. Этот человек упивается властью. Но властью, приносящей доход. Для него другой человек — ничто. Пыль. Любой человек. Включая Чарли. Только вот Чарли не хочет понять этого. Ей хватило двух минут разговора для того, чтобы сделать вывод: Коррадо Прицци — человек, которого нужно либо убить, либо бояться. Если, конечно, вообще решишь иметь с ним дело. Самое же лучшее — держаться от Крестного Отца подальше.