— Правда, хорошенький? — улыбнулась Айрин. — Кажется, еще немного, и он заагукает.
(Пуля, выпущенная из «магнума», пробила пластмассовое тельце и вошла Айрин в грудь, над солнечным сплетением, сломав несколько ребер. Ее отбросило к стене. Завернутый в одеяльце «младенец» вывалился из разжавшихся пальцев и стукнулся о пол резиновой головкой. Охранник, не меняя положения, вновь взвел курок и нажал на спуск. Вторым выстрелом Айрин пробило шею навылет. Пуля ударила в стену, отколов здоровый кусок штукатурки и кирпича. Красно-белые крошки посыпались на ковровое покрытие холла. Фонтан черной дымящейся крови хлынул из разорванной артерии, заливая плащ, костюм и руки Айрин. Колени у нее подогнулись, и она повалилась на пол, прямо на упавшую куклу. Одеяло мгновенно пропиталось красным. Охранник втолкнул бледного как сама смерть Филаджи в лифт и нажал на кнопку с цифрой «I". Пистолет он все еще держал в вытянутой руке.)
— Эй, что с тобой? Тебе нехорошо? — Айрин внимательно смотрела на него, держа куклу за ногу в опущенной руке.
— Да нет, — сипло ответил Чарли и сам удивился своему внезапно севшему голосу. — Все нормально. Просто голова закружилась.
— Выпей аспирин, — посоветовала она. — Должно помочь.
— Пожалуй, — согласился Чарли. — Нам, кстати, пора собираться. В четыре нас уже будут ждать у Сити-Холл.
— Хорошо, — младенец полетел на кровать. — Сейчас приму душ и переоденусь…
… В двадцать минут пятого «Боинг-727" компании» Вестерн Эр Лайнз" опустился в аэропорту «Эл-Эй-Экс». Франциск, проспавший всю дорогу в кресле салона туристического класса, протер глаза кругленькими кулачками и мощно зевнул, закрыв рот ладошкой. Стюардесса у трапа пожелала помятому коротышке всего хорошего и приветливо помахала рукой. Франциск скатился с крутой лестнице и зашагал к главному терминалу.
Через десять минут он получил багаж и вышел в яркий солнечный день Лос-Анджелеса. Голова гудела, словно колокол, и вообще, Кунз чувствовал себя разбитым и выжатым как лимон. Ему даже было лень поднять руку, чтобы подозвать такси. Солнце припекало, и детектив через две минуты почувствовал себя так, будто сидел в сауне. Плащ был явно лишним, однако от одной мысли, что его придется снимать, Франциску едва не стало плохо. Вообще, ему в данный момент было противопоказано движение в любой форме.
Франциск тяжело вздохнул. В этом вздохе слышалось страдание обреченного на медленную гибель. Не помогал даже легкий ветерок, ибо он не мог пробитьсz сквозь одежные «доспехи». Единственное, на что отважился детектив, это неимоверным усилием размякших после длительного сна мышц поднять руку и стянуть с головы шляпу. Стало немного полегче, хотя не настолько, чтобы Франциск смог двигаться достаточно активно. Порыв ветра потрепал его по лысине. Кунз напрягся и покатился к бровке тротуара, где стояло черно-желтое такси. Оконное стекло со стороны пассажира было опущено, и Франциск, заглянув в салон, спросил скучающего водителя:
— Кого-нибудь ждете?
— Садитесь, мистер, — с готовностью отозвался тот.
Кунз открыл дверцу и с невероятным облегчением плюхнулся на переднее сиденье. Такси шустро взяло с места.
— Куда поедем, мистер? — шофер улыбнулся ему так, словно увидел кинозвезду.
— Мемориальный госпиталь, Лонг-Бич, — тяжело отдуваясь, отозвался Франциск. Он сейчас как раз решал сложнейшую задачу: можно ли снять плащ, сидя в салоне автомобиля, совершив минимум телодвижений? По всему выходило, что это чересчур тяжелая, а скорее всего, и вовсе не разрешимая проблема. Откинувшись на спинку кресла, чувствуя, как капли крупного пота сползают по спине, Франциск вздохнул еще раз. Гораздо тяжелее, чем раньше.
На то, чтобы добраться до госпиталя, им понадобилось ровно сорок две минуты. Таксист притормозил у застекленных дверей в приемный покой, высадил Кунза и умчался, оставив детектива одиноко стоять на тротуаре.
Сейчас Франциск чувствовал себя лучше. Сняв плащ, он аккуратно свернул его и засунул в портфель. Пистолет перекочевал в наплечную кобуру. Следом за ним на свет появился набор фальшивых удостоверений. Глядя в затемненное стекло, детектив пригладил редкие волосы, и вошел в прохладный полумрак приемного покоя. Молодая симпатичная дежурная сестра, заполнявшая какие-то бумаги, на секунду прервала работу и взглянула на посетителя. Губы ее едва заметно дрогнули, но она не позволила предательской улыбке появиться на лице, а тут же вновь уткнулась в записи.