Айрин вздрогнула от удовольствия, представив, как приятно было бы разделить это могущество. Оглядываясь назад, на свой путь из чикагской трущобы до салона «гоцци», она понимала, что судьба дает ей очередной шанс. Она должна познакомиться с этим Чарли Партанной. У них может состояться взаимовыгодное сотрудничество. У него есть то, чего нет у нее, и наоборот. Спору нет, он упрям не в пример Маркси, который был только рад следовать туда, куда она его вела. Чарли Партанна по характеру преданный, и хотя неизвестно, любит ли он тех, кому предан, он ценит саму преданность как качество, потому что так воспитан. Маркси показывал скорее зависимость, чем преданность. Маркси нуждался в женщинах, потому что нуждался в помощи, и не раз она заставала его (и его член) за исполнением акта оппортунизма. Словом, преданность его носила переменчивый характер. Чарли Партанна сильный. Никому бы не пришло в голову называть Маркси Хеллера сильным. Впрочем, зная Чарли лишь с чужих слов, она не могла составить мнение о нем и лишь надеялась вскоре восполнить недостаток информации — при благоприятных обстоятельствах. А пока не было ничего важнее, чем придумать, как спастись от него, когда он прослышит о событии в Вегасе.
Айрин открыла ключом дверь с табличкой «Уокер энд Уокер, налоговые консультации», золотом по фальшивому красному дереву, и мелкими буквами в правом нижнем углу: «Только по договоренности» — и вошла. Сначала она разобрала почту — казначейство, налоговая служба и несколько писем от клиентов. Записав ответы на диктофон, она положила пленки в большой желто-коричневый конверт, адресовала его в бюро машинисток и вызвала по телефону курьера. Затем проверила, нет ли сообщений на автоответчике.
Обстановка в офисе, все четыре окна которого смотрели на Беверли-Хиллз, была внушительная, если не сказать роскошная. Это было угловое помещение площадью тридцать на тридцать футов, располагавшееся на двадцать третьем этаже нового здания. Массивный дубовый стол опирался на резные ножки в виде лошадиных голов. У каждого его конца помещалось по телефону, соединенному с автоответчиком. На стене висела гравюра с изображением Пилсудского. Был также романтический портрет Шопена за роялем и фотография в рамке, запечатлевшая Маркси в компании профсоюзных лидеров и Ричарда Никсона. Все свободное место на стенах занимали графики и книжные полки со справочниками по налогообложению.
Налоговые консультации — благодаря ее многочисленным связям — приносили Айрин около шестидесяти тысяч долларов в год, что составляло меньшую часть ее доходов, но обеспечивало надежное прикрытие.
Айрин включила запись на автоответчике. Грубый голос с итальянским акцентом произнес: «Номер восемь-ноль-пять, отель «Пик», Бруклин, четверг двадцать третье июля. За вами приедут. Возьмите инструменты».
До двадцать третьего оставалось шесть дней. Двадцать третье будет седьмым днем их аферы в Вегасе. С этими мыслями Айрин позвонила одному из своих постоянных клиентов и сказала, что они могли бы где-нибудь пообедать.
* * *
В дверь номера восемьсот пять в отеле «Пик» постучали, Айрин открыла дверь и увидела красивую итальянку арабских кровей.
— Здравствуйте, — сказала она. — Вы Айрин Уокер?
Айрин кивнула.
— Меня зовут Мэйроуз Прицци. Я отвезу вас на свадьбу.
Когда они приехали в церковь Санта-Грациа, Мэйроуз велела ей занять место на скамье слева и добавила:
— Я заберу вас сразу после мессы.
Айрин сидела, смиренно наблюдая за обрядом венчания и гадая, будет ли она дома завтра в это же время. Операция в Вегасе уже началась, и поскольку новостей пока не поступало, она решила, что все вдет по плану, иначе Маркси обязательно дал бы ей знать.