По дороге в «Лас-Тремблас», ее любимый мексиканский ресторан, Чарли рассказал ей о мотеле в Лансинге, занесенном снегом. Ее это смутило. Инфорсер Прицци никак не вязался с образом человека, который моет посуду и застилает постели, желая быть полезным. Что же могло привести его в то время в Лансинг, штат Мичиган? Ну конечно — бизнес-агент Тимсте-ров, его еще тогда застрелили. Должно быть, работа Чарли.
— Я по-другому вас себе представляла, Чарли, — сказала она.
— Почему же?
Айрин не собиралась раскрывать ему источник своих основных доходов и потому не могла объяснить, что ожидала увидеть типичного бандита.
— Ну… я думала, что вы более жесткий, что ли. Что вы ожидали бы, что убирать мотель будут женщины, потому что это их работа.
— Ну нет, — возразил Чарли. — Я живу один, сам убираюсь, навожу чистоту. Где бы я ни жил, я считаю, что это мой дом. Мы, кажется, приехали?
Слово за слово, и вскоре Чарли уже спрашивал, замужем ли она. Айрин поняла, что успех операции в Вегасе гарантирован. От Луиса необходимо избавиться, потому что никуда она с ним не поедет, даже в Рио. Кроме того, Луис, как член семьи, станет первой целью Прицци. Маркси умирает, ему уже все до лампочки. Она возьмет на себя Луиса, а Маркси отдаст Чарли, надо только сделать так, чтобы
Чарли его невзлюбил, тогда он быстрее его прикончит.
Она позволила Чарли вытянуть из нее всю историю замужества, не соврав только в том, что она замужем. С Маркси она познакомилась, когда ей было восемнадцать лет. Айрин была проституткой. В основном она подвизалась в отеле «Луп», платя пятьдесят процентов Чикагскому синдикату. Маркси был не сутенер. Он собирал дань с девочек и сутенеров и выполнял свои скучные обязанности скрупулезно и методично. Среди семидесяти проституток, состоявших у него на учете, Маркси — психически зависимый, неуверенный в себе, рыхлый — безошибочно ее выделил и как-то раз, осенью 1963 года, пригласил в бар. Вскоре они стали жить вместе. Весной 1964 года его взяли бухгалтером в Детройтский синдикат. Когда он сделал ей предложение, она, как ни была огорошена, не отказала, поскольку Маркси успел ей понравиться. Они подходили друг другу. В ней не было равнодушия, свойственного успешным проституткам, не было страсти резать вены и неряшливости. Ее влекло к цифрам, а Маркси знал о цифрах все. Так они попали в Детройт. Маркси постепенно сдавал — он задыхался, то и дело хватался за сердце и харкал кровью. Десять лет в детройтском климате едва не доконали его. К тому времени Айрин уже работала курьером, возя партии товара, подлежащего разделу, из
Невады в Майами, затем в Нью-Йорк и Чикаго. Затем ее повысили и перевели на международные рейсы. Она летала в Цюрих, Женеву, Панаму, Нигерию и обслуживала весь Карибский бассейн, коротая время за чтением учебников по налогам и налогообложению. Маркси мог быть занудой и даже обузой, но, по большому счету, Айрин с ним повезло, ведь благодаря ему она получила настоящую работу, пробилась, как говорят, в высший класс.
В Нью-Йорке был ювелир, которому синдикат отправлял для продажи ворованные камешки, так он повадился заменять драгоценные камни стекляшками, что вызывало многочисленные жалобы. В его магазине на Сорок седьмой улице между Шестой и Пятой авеню всегда толпились любительницы скидок, надеясь уговорить своих мужчин раскошелиться,
Джо Ликамарито, босс и друг Маркси, задумал послать в магазин команду, дабы проучить наглеца, Маркси отговорил его.