Адвокат жил в одном из центральных отелей. Заказчик хотел, чтобы Айрин вошла к нему в номер под видом горничной и передала ему таблетки от гипертонии, перемешанные с неотличимыми внешне таблетками цианида. Айрин это не понравилось — в случае чего наказание для нее будет гораздо строже, чем если бы она замочила его традиционным американским способом. Возражений не последовало, и она позвонила адвокату, представившись богатой вдовой, у которой «некая модель» вознамерилась отнять наследство. Тот пригласил ее к себе назавтра в девять пятнадцать утра.
На следующее утро Айрин явилась к адвокату в черных вдовьих одеждах и с вуалью, прикрывающей лицо. Секретарь провела ее в кабинет и закрыла дверь. Тяжелые шторы на окнах и обилие кожаной мебели в просторной комнате должны были хорошо скрадывать звук. Айрин стреляла снизу из-под столешницы. Шума почти не было. Затем она встала, обогнула стол и произвела два выстрела в голову.
— Он просил передать, чтобы его не беспокоили по меньшей мере четверть часа, — сказала Айрин секретарю в приемной. — Он будет изучать документы по моему делу.
Секретарь улыбнулась и понимающе кивнула. Айрин попросила проводить ее до лифта.
Только по прошествии часа и пяти минут секретарь вошла в кабинет босса, чтобы сообщить, что его ожидают восемь отложенных телефонных звонков. К тому времени Айрин была на пути в Лос-Анджелес, откуда собиралась отбыть в Нью-Йорк, оставив гонорар в банковском сейфе в Беверли-Хиллз.
Глава 18
После звонка сыну в Акапулько Анджело Партанна поехал с обычным вторничным визитом на Бруклинские высоты в дом Амалии Сестеро, чтобы выпить вина из бузины и получить еженедельные распоряжения дона Коррадо, если таковые будут. Амалия потрясающе готовила сицилийские сладости, поэтому к ней Анджело всегда ездил с большим удовольствием.
Он сидел на кухне, потирая ладонью лысую голову и запивая cubaita вином. Распоряжения дона Коррадо лежали у него в кармане. И тут Амалия спросила о Чарли.
— Пусть это останется между нами, — предупредил Анджело. — Чарли только что женился. Он сейчас в Мексике.
— Женился? Чарли? О господи!
— Ему сорок два года.
— И на ком он женился?
— На женщине из Калифорнии.
— Как ее зовут?
— Айрин Уокер.
— Она не сицилийка?
— Нет, американка. Работает налоговым консультантом. Очень красива и умна.
— Вот это новости!
— Да уж, смешанный брак.
— И она не из наших?
— То-то и оно. Ладно, поживем — увидим. Через десять минут после отъезда Анджело
Амалия почувствовала, что не в силах дольше утаивать новость. Если на свете есть человек, которому положено знать, то это Мэйроуз. Она позвонила Мэйроуз на работу.
— Мэй, послушай, что я тебе скажу. — Да?
— Чарли Партанна только что женился. Мэйроуз не отвечала. Положив трубку на
стол, она встала и отошла к окну. Через некоторое время, услышав, что в трубке затрещало, она вернулась.
— На некоей Айрин Уокер?
— Откуда ты знаешь?
— Я слышала, что они встречаются.
— Не знаю, как по-твоему, а по-моему, это конец эпохи. Понимаешь меня, Мэй?
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, что ты должна написать дедушке, а дедушка скажет твоему отцу, что настало время вернуть тебя в семью.
— Спасибо, Амалия.
— Когда он будет читать письмо, я буду рядом и подскажу ему, если что.
— Боже, как мне не терпится поквитаться с отцом.
— Думаю, это не единственная причина для возвращения. Напиши сейчас же, Мэй.
Мэйроуз отменила все встречи, намеченные на день, и попросила секретаря ни с кем не соединять. Затем она взяла большой желтый блокнот (дедушка не доверял пишущим машинкам) и стала писать по-сицилийски.
Дорогой дедушка!
Мне двадцать девять лет, и уже десять лет, как меня изгнали из семьи. Чарли Партанна, которого я оскорбила, недавно женился. Он счастлив и совершенно забыл обо мне. Я прошу Вас сказать моему отцу, что я достаточно пострадала, чтобы искупить свою вину. Я прошу отца простить меня. Любящая Вас внучка Мэйроуз.