Айрин заглянула в конверт, полный потрепанных купюр.
— Когда остальное?
— После выполнения заказа. Хорошо, пусть будет две недели, если хотите. — Винсент вынул из кармана почтовую открытку. На лицевой стороне был написан домашний адрес Чарли, а ниже — адрес прачечной. На оборотной стороне была цветная фотография пляжа Кони-Айленд, где песка не видно из-за тел. — Верхний адрес — где он живет, а нижний — где работает.
Айрин спрятала открытку в сумку, говоря себе, что обдумает это позже.
— В следующий раз принесите половину суммы стодолларовыми бумажками.
— Что ж мне, чемодан тащить?
— Как хотите.
«Пятьдесят кусков есть пятьдесят кусков», — думала Айрин, в глубине души надеясь, что все как-нибудь устроится. Например, кто-нибудь закажет ей Винсента, все будет хорошо, а деньги останутся при ней. Она вспомнила голос Чарли, как он ест дома на кухне и обнимает ее в постели. Пятьдесят кусков не оставят ей таких воспоминаний.
За обедом в «Шрафтс» Айрин продолжала обдумывать предложение Винсента. Высокий гонорар это плюс. В сумме с гонораром за вчерашнее похищение Филарджи получится больше, чем официальный годовой доход президента США. С другой стороны, убийство Чарли нельзя возместить никакими деньгами, потому что он незаменимый. Как бы ей хотелось за эти сто кусков вместо Чарли пришить Винсента! Придется, наверное, вернуть аванс и смириться с тем, что сто тысяч проплывают мимо. Можно было бы сразу убрать Винсента, но всегда сохраняется шанс, что его закажут, и чем выполнять работу бесплатно, не лучше ли подождать? Принимаясь за куриный салат, она задумалась о любви. Неужели есть на свете человек, который стоит дороже ста тысяч? Что можно купить на Чарли? Чарли — это роскошь. Она любит роскошь, и не только любит, но и покупает. Каждую ночь она платит за роскошь Чарли своим телом. Нет, все замечательно, лучше не бывает, наверное, это и есть любовь, но она все-таки платит. Она платит, готовя ему еду. Она платит, живя в Бруклине вместо Калифорнии, где остался ее «гоцци». Словом, Чарли — это роскошь, которая обходится ей недешево. Да еще эти сто тысяч, уплывающие из-под носа. О боже! Айрин вспомнила, как ее мать, бывало, валялась в углу их вонючей чикагской квартирки, избитая отцом. Что же это за любовь такая, которая заставляет столько лет уживаться с чудовищем? Может быть, она тоже теперь жертва любви, если отказывается от ста тысяч?
Глава 28
Через несколько дней после встречи с Винсентом позвонила Мэйроуз и сказала, что дон Коррадо желает видеть ее сегодня в пять часов. Было два часа дня, и Айрин пылесосила и собиралась снять и выстирать шторы, потому что Чарли утром пожаловался, что они уже целый месяц висят нестиранные. Стирку, понятно, пришлось отложить. Когда Айрин спросила, как добраться к дону Коррадо, Мэйроуз предложила ее подвезти, но Айрин, помня слова Чарли, сказала, что не стоит тащиться в такую даль. Тогда было решено, что Айрин возьмет такси и приедет в отель «Пик», что на Бруклинских высотах, и они встретятся в холле без четверти пять.
В четыре часа она позвонила Чарли, чтобы предупредить о поездке.
— На кой черт ему это понадобилось? — удивился Чарли. — Не понимаю.
— Может быть, он просто хочет проявить радушие, — сказала Айрин, — поприветствовать нового члена семьи.
В такси она обмирала от страха, боясь, что столкнется с Винсентом. Она хоть и видела Винсента всего два раза в жизни— на свадьбе Терезы Прицци и в Пали-парке, но это было чертовски много за столь короткий срок. Ей бы не хотелось, чтобы ему объяснили, кто она такая.
Мэйроуз, красивая и веселая, уже ждала ее. Пока они поднялись к дому Сестеро, болтая о Чарли, Айрин думала, что более милой девушки, чем Мэйроуз, ей еще не доводилось встречать. Она предложила потом отвезти Айрин домой, но та снова отвертелась, сказав, что они договорились встретиться с Чарли, чтобы поужинать где-нибудь в городе.
Вооруженный охранник у дверей передал Айрин Амалии, которая проводила ее наверх в комнату дона. Старик обрадовался, увидев ее, и попросил Амалию поставить стул поближе, чтобы во время разговора он мог держать гостью за руку.
— Вы очень красивы, — сказал дон Коррадо, когда Амалия вышла. — И как неожиданно все случилось.
— Да мы и сами не ожидали, — весело отвечала Айрин, — на нас разом что-то накатило.