- Дарион, смотри, что я нашла в сундуке! Кажется, еще что-то государственное! И с двумя печатями, наверное, тут и вопрос, и ответ!
Дарион раскрутил плотно свернутый свиток. Первое письмо было написано аккуратно, однако удивительно корявым крупным почерком.
- «Года 6729 месяца Двух Треножников 9-го дня пополудни его княжеской милости Реганту Синегорскому, с подтверждением прежде договоренного. По неимению правления в Подгорье и Подгорской крепости, посылает сие воевода Варон, сын Горенота, по неимению собственного гонца с Гиро крылатым, на службе твоей милости состоящим. По неимению сил ждем твоей помощи для спасения драгоценных камней, золота, серебра и иного добра нашего, при том же и зелейного оружия. По неимению времени и телег, помянутые ценности будут перевозиться вьючной скотиной и пешим людом по подземным ходам сколько будет возможности. Как есть возле начала Подгорской гряды завал в проходах, в том месте обоз выйдет из-под гор и пойдет по Малому Ущелью вдоль Западно-Подгорской гряды, для охраны какового пути надобна помощь твоего войска с рассвета 10-го дня месяца Двух Треножников, не больше двухсот мечей при пяти сотнях наших. Сия помощь искуплена будет десятою долей добра, обозом везомого. С пожеланиями тебе здравствовать со всей твоей семьею и благоприятелями твоими несчетными многие лета беспечально, воевода Варон, сын Горенота».
- Но он же им накануне отказал! - Нарика помахала предыдущим письмом.
- А здесь, похоже, нет, - Дарион прочел две строчки краткого ответа, красиво написанного синими чернилами. – «Года 6729 месяца Двух Треножников 9-го дня вечером воеводе Варону. Полтораста пеших бойцов будут на рассвете 10 дня Двух Треножников у северного склона Дед-горы за пятьсот мечей и пятьсот щитов к концу месяца».
Дальше шла витиеватая подпись, весьма похожая на подпись князя Реганта, но что-то в этом письме было подозрительное. А, так вот в чем дело!
- Смотри внимательно, Нарика, такого письма ты больше никогда не увидишь! Это историческая редкость!
- Почему?
- Потому, что оно поддельное от первой до последней строчки! Сначала они описали не только путь, по которому пойдет обоз, но и время, когда он выйдет, и число охраны. Обычно, даже прося помощи со стороны «по неимению» чего угодно, таких подробностей не пишут, чтобы не попали в чужие руки. А тут будто нарочно все расписали! Нет, тут не помощи просят, а заманивают Мадора Неукротимого в ловушку!
- А это, как ты думаешь, поддельное или настоящее? - она развернула еще один свиток, написанный тем же корявым почерком, и Дарион принялся читать, то и дело запутываясь в бесконечных приветствиях и объяснениях.
- «Года 6729 месяца Двух Треножников 9-го дня пополудни его княжеской милости Мадору Неукротимому сие письмо направляется с пожеланием здравствовать в благополучии. За неимением правления должного в Подгорье воевода Подгорской крепости Варон обещает впредь убытку твоей милости не чинить никоим образом взамен же того ты ему того же обещаешь княжеским твоим словом при заверении сего договором. Для учинения ряда сего зову тебя на поляну за Дед-горой возле долины Синих Гор завтра на рассвете. Воевода Варон, сын Горенота, за неимением собственного гонца отправляет сие послание с Гиро крылатым, гонцом».
- И это поддельное! Это же надо! Поверить в подлинность сразу двух таких писем мог только тот, кто безоглядно верит в свои силы и презирает всех остальных.
- Мадор Неукротимый?
А что, очень даже могло быть... Но в подробностях об этом мог знать только рампер, если, конечно, он смог что-то услышать из Колодца мастерства. Дарион снова взялся за древко.
Глава 30. Память. От зари до зари
Работа шла уже больше суток, солнце снова клонилось к закату, но Анден не замечал ни восходов, ни закатов, ни горных красот. Подгорье не засыпало ни на мгновение, сам он спал в перерывах между привязками с силой-камнем и полетами по ущельям, а ел и пил, когда Вириана вкладывала ему в руку миску с кашей или кружку со средилетним листом. Сундуки с медяками, покрытыми золотой краской, кожаные мешки, набитые песком вместо взрывного зелья, и медные котелки, изображающие снаряды, сменяли друг друга под огнем драконика, а твердеющий сила-камень сыпал вокруг зелеными искрами. В Дальней кузнице пахло обожженной глиной и горелым деревом – от усталости Анден уже не раз промахивался мимо глиняных голов и попадал огнем по деревянным рамам. Болваны с глиняными головами, на которых Вириана лепила лица, плыли перед ним цепочками, и драконик уже сбился со счета, думая только о том, как бы не обжечь случайно настоящего бойца, привязывающего болванов мыслесилой. Но вот последний боец увел последнюю пятерку болванов, и все сто настоящих бойцов и четыре сотни поддельных были готовы к бою. Убрав огонь с крыльев, Анден лег на лавку у стены Дальней кузницы, завернулся в крылья и закрыл глаза. Когда он открыл их, мастер Сегенор уже разогревал в горне какой-то короткий клинок, а рядом сидел на лавке брат Бренон с двумя свитками в руках.