- Вири, ну что ты тут стоишь? Ты что, совсем бесчувственная и не хочешь узнать, это наш отец или кто-то чужой? - всхлипывая, проговорила Кирина. – Пойдем, узнаем скорее, я больше не могу терпеть эту неизвестность!
Схватив Кирину за руку, Вириана побежала по краю дороги туда, где глава Тарен и Анден, сидя на рыжих ветках дикого хлебного дерева, глядели с высоты на ходатая Бренона, согнувшегося над чем-то темным, лежащим посреди черного круга сожженной земли. Они пробежали между обгоревших дочерна стеблей светосборов и голых кустов драконова следа, обогнули черный обугленный ствол чешуйника и остановились. Что же здесь, кто здесь? Вириана сделала шаг вперед, чувствуя, как Кирина вырывает руку из ее руки.
- Я не могу! Иди сама, ты не чувствуешь ничего, а я боюсь!
Сестренка убежала на дорогу, а Вириана остановилась. От сожженного места тянуло горьким запахом гари, а посередине его, под почерневшим от огня кустом драконовых очей лежало что-то бесформенное, похожее на груду наполовину сожженного мусора. Из мусора торчала кверху, будто указывая в небо, обгоревшая кривая палка, а от запаха горелых тряпок к горлу подступила тошнота. Может, лучше не смотреть? Но ведь брат Бренон смотрит, и он будет знать, что там на самом деле. Значит, ей тоже надо что-то делать! Она должна узнать все до конца! Брат Бренон наклонился над горелой кучей, внимательно вгляделся, дотронулся рукой до обгорелой палки и повернул серьезное лицо к Вириане.
- Иди сюда, Кирину не зови. Да хранят ее стихии, смотреть на такое твоей сестре не время.
Неужели все кончено? Неужели брат Бренон нашел доказательство, что это отец? Не думая о следах на месте преступления, Вириана сделала несколько последних шагов и, собрав все силы, посмотрела туда, куда смотреть было страшнее всего. В куче обгорелых тряпок мелькнула знакомая вышивка, потемневшая от жара – это был край отцовского кафтана. Вириана перевела взгляд дальше, и только теперь поняла, что в небо из обгоревшей кучи указывала не почерневшая от жара ветка, а обугленная, полусогнутая человеческая рука в остатках вышитого серебром рукава. Черный обугленный след шел через руку по груди и плечу, другой перечеркивал живот и грудь, а лицо было сожжено так, что Вириана отвела взгляд в сторону. Может быть, не смотреть? Но тогда она никогда ничего не узнает, а она должна знать!
Вириана сделала над собой усилие и посмотрела. Половины лица не было вообще – вместо него была сплошная обугленная чернота, но та сторона, которая была ближе к ней, оказалась цела. И это действительно было с детства знакомое лицо ее отца, князя Кодана из Оружейной крепости. Посеревшее, мертвое, в черных пятнах копоти и красных следах ожогов, это все-таки было его лицо. Ни искры, ни капельки жизни, ни хотя бы призрачной надежды не оставалось. Кирина стояла на дороге, не пытаясь подойти ближе, а ее взгляд требовал ответа или утешения, или и того, и другого одновременно. Вириана не могла никого утешить, она только кивнула головой – это он, это отец, - и на большее ее уже не хватило.
Брат Бренон встал на одно колено и вытащил из своей пестрой вышитой сумки чернильницу с непроливаемыми чернилами, кисть и лист сонника. Развернув на колене лист и глядя перед собой спокойным взглядом, он твердо и отчетливо произнес клятву, как будто видел перед собой не мертвое тело давно знакомого человека и место его страшной гибели, а мастерскую или кузницу, где мастер и заказчик подписывают договор.
- Четырем стихиям вечным
Водам чистым, ветрам встречным,
Камню тяжкому земному,
Ясному огню святому
Я на гривне, данной братством,
Без насилья и препятствий,
По закону и по чести,
Словом верным с мыслью вместе
Обещаю клятвой верной
Доказательств достоверных
И преступников безвестных
Сыск вести умно и честно.
Княгиня Вириана, признаешь ли ты это мертвое тело останками своего отца князя Кодана из Оружейной крепости? – строго и отчетливо спросил он, закончив клятву. От слова «останки» Вириане захотелось плакать, но сейчас было не время, надо было что-то делать! И она так же отчетливо подтвердила, что лежащее здесь мертвое тело было именно ее отцом, а вернее, тем, что от него осталось. Брат Бренон крупными аккуратными буквами записал вопрос и ответ, подписал лист, подал Вириане кисть, и она подписала тоже. И как же это так получилось, что при жизни отца она даже договор на собственную работу не имела права подписать, а теперь подписывает свидетельство о его смерти? Но это же еще не конец, еще что-то можно сделать! Хотя бы найти того, кто в этой смерти виноват!