- Анден, принеси из тележки плащ, он лежит сзади на мешке, - сказал брат Бренон. Драконик, ловко изогнувшись, пролетел между ветками хлебного дерева, метнулся к тележке и в мгновение ока вернулся с плащом.
- Вириана, приподними тело мыслесилой, я послушаю мысли убийцы, может быть, они остались и еще не стерлись.
Еще и это придется делать? Вириану затрясло так, что задрожали колени. Надо было сосредоточиться, но она не могла собраться с мыслями.
- Тем, кого забыть не сможем
Через годы или жизни
Чью судьбу с своею сложим
Чтоб служить им бескорыстно.
- услышала она голос Андена над самым ухом. Как он может сейчас петь! Это еще хуже, чем болтать не к месту! Однако от пения стало как-то легче и спокойнее, как будто он был ее другом и старался утешить в горе. Но откуда она знает, что он друг? А если это ложь и притворство? Если это он сжег отца? Нет, нет, он же не выходил из мастерской, когда бы он успел сжечь? Что это ей лезет в голову? Лучше просто спеть дальше или хотя бы вспомнить слова маминой песни, так хоть немного легче. Вот так, поднять мыслесилой обгоревший кафтан, почти целый кожаный пояс, пряжку, потом сапоги, а вместе поднимется и тело. А вот и Анден подхватил снизу руками…
Для кого во имя чести
Бьемся смело, мыслим здраво,
До победы с ними вместе
Всем любимым честь и слава.
А ведь отец терпеть не мог и дракоников, и эту песню, всегда ворчал и ругался, когда мама пела ее! И вот именно ее Вириана поет вместе с дракоником, поднимая тело отца для исследования. Но надо же что-то делать! Бубенцы на свадебной цепочке неуместно звякнули под рубашкой, и Вириана покраснела от стыда – отец никогда не увидит ее замужества, а она тут звенит, будто готовится к свадьбе!
- Подержите еще, и еще немного! Да благословят вас обоих все четыре стихии! Здесь нет, здесь тоже ничего… Судя по всему, князь Кодан был убит около двух часов назад, но точнее я сказать не могу. Да простят меня стихии, никаких следов мыслей я здесь не слышу, причем не только тех, что мог оставить убийца, но и собственных мыслей убитого. Убийца определенно стихийный повелитель огня, который стер следы мыслей своим пламенем. Опускайте! – скомандовал, наконец, брат Бренон. Вириана и Анден осторожно опустили тело, а ходатай пошел вокруг него, расширяя круги по поляне и слушая следы мыслей на стеблях травы. Отойдя локтей на десять от мертвого тела, брат Бренон остановился, сжав ладонями пучок сухого светосбора.
- Хвала благим стихиям, вот и следы мыслей! Но не человека, а ящера, запряженного в тележку.
Анден подлетел к нему, сыпля вопросами.
- А ближе мыслей нет? Хотя бы посторонних людей? Свидетели же могли быть? Или сам убийца, может быть, ходил тут пешком?
Ходатай покачал головой.
- Все стерто, и пусть помогут нам святые стихии. Такое стирание следов мыслей дает только пламя стихийного повелителя или драконика.
- А дракона? - вставил Анден.
- После пламени дракона на жертве преступления и вокруг нее остаются следы мыслей и убитого, и убийцы, а вот стихийное пламя стирает их начисто на расстоянии до пятнадцати локтей. Этому убийце удалось их стереть не дальше десяти локтей от места удара огня.
- А дальше от него не осталось следов? - хрипло проговорила Вириана. Голос от волнения не слушался ее, но теперь, когда неизвестность кончилась, ей стало немного легче.
- Дальше не осталось потому, что он приехал на тележке, - сказал брат Бренон. Вириана вернулась к дороге и снова присмотрелась к следам колес. Может быть, она узнает, куда уехала тележка со звездочками на ободьях, и найдет убийцу там? Вот обычная медная оковка широкого колеса из Оружейной, а вот узкие колеса с заклепками в виде звездочек, но здесь сначала проехала тележка со щегольскими колесами, а уже потом отцовская. На какой из них уехал убийца? Или он захватил тележку убитого им человека? Не только убийство, но и грабеж? Вириана пошла вдоль следа, но он исчез в траве и палых листьях уже на краю поляны. Да, проследить его, видимо не удастся.
- Ты нашла что-нибудь? - ходатай Бренон неслышно подошел к ней и наклонился над следами со звездочками.
- Заклепки-звездочки, похоже на рудодельскую работу, но сейчас я не знаю никого, кто делает такое. Может быть, в Пилее кто-то делает или в Синих Горах…
Она осеклась. Синие Горы – владения князя Реганта, от него же пришла записка, вызвавшая отца на эту поляну! Но не мог же могущественный князь Регант пойти на убийство небогатого соседа?