Брат Бренон внимательно рассмотрел след тележного колеса и выпрямился, задев рукой руку Вирианы и заговорил, будто отвечая ее мыслям.
- Все всё могут, но князь Регант – умный человек. Он не только сам не поехал бы на такое дело в своей коляске, но и своего человека на таких заметных колесах не послал бы. Но письмо все-таки было от его имени! Кстати, где оно?
А ведь брат ходатай действительно услышал ее мысли, недаром же он дотронулся до ее руки, мыслеслушатели всегда так делают! Вириана молча смотрела, как ходатай подошел к обгоревшему телу и осторожно запустил руку туда, где прежде была грудь кафтана. Неужели там что-то сохранилось? Действительно, рука вернулась на белый свет с листком обгоревшего голубого сонника, который она уже видела в руках у отца.
- Да помогут мне стихии, следов мыслей здесь, конечно, тоже нет. Написано на довольно плохом соннике, хотя и синими чернилами, какими пишут при дворе князя Реганта, но вряд ли сам Регант Синегорский или кто-то из его писарей пишет так безграмотно. «Его княжеской милости Кодану из Оружейной крепости. Немедля надобно твоей княжеской милости, противу прежде договоренного, быть у Лесной запруды на Темной речке...»
- А кто это может быть?
Брат Бренон пошевелил усами, будто жуя какое-то слово, и привычно поправил подвеску на гривне.
- Например, тот, кому нужно бросить тень на князя Реганта. По закону и по милости четырех стихий, я могу только расследовать убийство князя, а судить такие тяжкие преступления должен суд союзных князей. Но князь Регант очень влиятелен в союзе, и, если будут подозревать его, суд просто не состоится, никто захочет портить отношения с Регантом Синегорским.
- А сотник Мадор? – даже теперь Вириане было трудно выговорить это имя, и она покраснела от волнения, но все-таки закончила свою речь. – Он сватался ко мне и к Кирине, сразу к двоим, но отец был против.
Бренон с сомнением покачал лохматой головой.
- Насколько мне известно, он не владеет стихийным огнем. Не может быть, чтобы он пробыл столько лет наемником в разных княжествах, и ни разу не пустил в ход огонь на поле боя! Да и в то время, когда это произошло, а время убийства я приблизительно узнал по следам мыслей ящера, сотник Мадор был в Подгорье, на совещании в Совете мастеров.
Вириана облегченно вздохнула. Прекрасный витязь невиновен! Как это хорошо! Но что такое кричит Кирина?
- Я знаю, это рогатый сжег! Это он убийца! - закричала сестра, со слезами подбегая в Вириане и ходатаю. - И ты убийца! Почему не отговорила отца? Почему сидела в вонючей мастерской и позволила ему ехать одному?
- Кири, перестань, ты и сама могла поехать с ним…
- Но ты же Оружейница!
Вириана покраснела от стыда. Кирина права, нельзя уклоняться от дела, а потом упрекать младшую сестренку в том, что она не может быть сильной и защищать семью! И еще в одном она права - драконики действительно могли сжечь отца! Нет, не Анден, и не глава Тарен, они все время были рядом с ней, в Подгорье, но ведь они не единственные…
- Брат Бренон, а если это кто-то из дракоников на службе князя Реганта – они все могли знать о встрече и владеют огнем! – проговорила она, но около хлебного дерева сверкнуло пламя, и ходатай, подхватив длинный подол хламиды, бросился туда. Вириана побежала за ним. Остановившись у обгоревшего куста драконова следа, он молча сделал ей знак рукой. Что это такое? Анден и глава Тарен по очереди били огнем в широкий рыже-коричневый ствол, но не того дерева, под которым погиб князь Кодан, а стоящего в пяти шагах от него. Вот глава Тарен послал струю огня с конца крыла, пережигая толстую ветку, вот две струи с ладоней Андена сошлись крест-накрест на стволе, а вот еще струя снизу, с ноги – как только их мягкие кожаные туфли не сгорают при этом! Но это, наверное, как у нее самой – когда она каменеет, стихия камня захватывает не только ее саму, но и вещи, к которым она прикасается. Это понятно, однако зачем надо бить огнем по дереву?
- Вот! - проговорил, наконец, Анден, прекратив огненные опыты. – Прямые удары крест-накрест, как те, которыми был убит князь Кодан, получаются у нас только с рук, огонь с крыла оставляет изогнутый и более широкий след, а об огне с ноги даже и речи нет – таких косых ударов на теле нет и в помине.
- С руки и у меня, и у сына, получается гораздо более широкая струя, чем та, которой был убит покойный князь. Уменьшить силу удара мы можем, но вот ширина струи остается всегда одинаковой, сделать ее меньше не сможет ни один драконик. Я уверен, драконики – по эту сторону перевала, хотя и проверю своих, когда вернусь в отряд, - закончил глава Тарен. Что это значит – по эту сторону? Что не убийцы, а на стороне честных людей? А кто тогда по другую?