Водам чистым, ветрам встречным,
Камню тяжкому земному,
Ясному огню святому
Я клянусь заверить честно
Этот договор известных
Мне сторон, которых дело
Я берусь заверить смело.
Я, Бренон, ходатай братства,
Много миновав препятствий,
Договор признал законным
При условиях резонных».
Расплывчатые «известные стороны», странные «резонные условия» да еще сознательная порча договора сгибами – что за нелепость? Дарион отказался бы подписывать договор, увидев его в таком состоянии и прочитав одну эту сомнительную клятву! Но судя по почерку, это писал все тот же брат Бренон, так для чего же он рискнул положением в братстве и, может быть, собственной жизнью? Дарион крепче сжал в руках рампер и громко прочел.
- «Я, князь Мадор, Отбитой крепости владетель, силой моих служилых людей берусь охранять земли Подгорья, рудоделами населенные, от иных людей, дабы никакого убытка и насилья не чинили, а те рудоделы, доброй волей меж себя договорившись, мне за то обязуются отдать Голый Камень и никогда на сей камень ногой не ступать. Мы, старший советник Подгорья Намолон и воевода Варон, с сим согласны». Похоже, сочинял это вовсе не брат Бренон!
- А кто? Сам Мадор Неукротимый? - Нарика заглянула в договор. – А в конце что?
- В конце опять клятва, и опять странная.
«Я на гривне, данной братством,
Без насилья и препятствий,
Словом верным поручаюсь,
Что с бесчестием не знаясь,
Камнем тот Мадор владеет,
На него ступать не смея.
Ни обид не учиняя,
Ни помех не создавая,
Равно как и рудоделам,
Всем, кто связан с этим делом».
- И что же все это значит? – Нарика определенно ничего не понимала. – Неукротимый требовал написать одно, а рудоделы другое?
- Я думаю, это какой-то черновик договора. Брат Бренон записал все требования сторон и предоставил им решать самим, на что они согласны, а на что нет.
- И на что они согласились?
- Судя по тому, что черновик лежит у нас в сундуке, а не в какой-нибудь летописной у рудоделов, ни на что! В здравом уме и твердой памяти такие черновики сжигают, а договоры не подписывают!
Глава 8. Память. Государственные дела
Сегенор сидел рядом с отцом в зале Совета мастеров – высоком, расписном, с наглухо закрытыми по случаю важного совещания ставнями. Седые кудри и белые фартуки советников сияли в серебристом свете сушеных светосборов, черные тени качались на стенах, а между ними ярко сверкали самоцветы в узорах росписи. Роспись покрывала зал от пола до потолка. Синие стебли с голубыми листьями изгибались вокруг дверей и темных проходов, на потолке распускались крупные цветы с блестящими тычинками, а на дверях светились покрытые горячим рисунком полосы оковки и широкие засовы. И все это великолепие – для того, чтобы обсуждать рядом с ним такой вздор!
Наемный сотник Мадор приказал ходатаю Бренону записать свои требования и ушел, не дожидаясь ответа, будто не сомневался, что советники подпишут. И вот они, отослав брата Бренона ради сохранения государственных тайн, уже целый час выслушивают нудные рассуждения Главного советника Намолона о пользе договора с наемником. Слова текут непрерывным потоком, посох главы Совета то и дело звонко ударяет в пол, напоминая советникам о положении и власти выступающего, и, кажется, они уже готовы согласиться с ним, только бы он замолчал! Если бы Сегенор был советником, он давно встал бы и сказал все, что думает об этом предательском договоре, а потом начал бы настоящий разговор о взрывных зельях и новом оружии. Но если он, допущенный сюда только из уважения к отцу, скажет сейчас хоть слово, его вышлют из зала вслед за ходатаем, и он уже не сможет сказать того, что должен.
Ладно, если надо ждать своего часа, он подождет! Но как можно спокойно сидеть на лавке, покрытой ковром, слушать малодушные рассуждения и делать вид, что ничего не понимаешь? Неужели никто больше не видит, что этот договор нельзя подписывать ни под каким видом? Разве будет наемник Мадор Неукротимый, уже сейчас держащий в рабстве рудоделов, и два года назад убивший своего нанимателя-пилейца, защищать Подгорье? Да он скорее всех остальных жителей подгорного края сделает своими рабами и навеки запрет в шахтах.Нет, никто защитит Подгорье, кроме его жителей! Рудоделы должны отстаивать себя сами, в крайнем случае, с помощью Страны Огней, крылатым жителям которой не нужны ни шахты, ни горные выработки. Но огромный глава Тарен сам ушел с совещания, услышав о договоре с наемником, и о дракониках теперь можно надолго забыть. Да и много ли они смогут сделать? Несколько огненных бойцов хороши для охраны в мирное время, а большая война – это новые укрепления, взрывные зелья, прирастающие веревки и сети! Без этого Подгорье не может обойтись, и только об этом надо сейчас говорить! Может быть, все-таки встать и сказать? Но кто будет слушать неженатого мастера двадцати восьми лет, допущенного на совещание только из уважения к заслугам его отца? Зато Главного советника Намолона и его посох слушают уже целый час. Когда же он все-таки закончит? Ведь в третий раз уже толкует об одном и том же!