Старый Данор возмущенно подскочил на месте.
- Нарушение договора, говоришь? Вот поговорить-то все любят, а послушать мало кто найдется! Пока этот договор не подписан, его нельзя нарушить, а если мы не подпишем, совесть наша будет чиста! Кто хочет воевать, тот всегда найдет для этого повод, а Мадору Бешеному и повода не надо! Попомните мое слово, воевать с ним все равно придется, с договором или без оного!
Молодец, советник Данор! Другой в таком возрасте уже внука от ящерицы не отличит, а у него все как по полочкам разложено!
Советник Намолон замялся, Фоден смотрел на него, будто ожидая знака, а воевода Варон снова двинулся в наступление.
- На все эти премудрости тоже можно наплевать с высокой горы! Мне нужны только доспехи и хорошее оружие, а войско у нас есть. Всего-то и забот, что его выучить и накормить, а больше ничего не надо! Всегда мы справлялись, и теперь справимся!
Сегенор собрался с духом. Если воевода сам заговорил о вооружении войска, то Сегенору самое время сказать о том, чем именно его надо вооружать! Уже два месяца прошло с тех пор, как впервые у него получилось взрывное зелье. Теперь он десятками делает снаряды и управляемые ловушки, а мог бы и втрое больше, если бы у него были помощники! Вроде бы никто не собирается говорить, так может быть, прямо сейчас и доложить? Собравшись с духом, он глубоко вздохнул и заговорил.
- Почтенный Совет мастеров! Никто не может защитить рудоделов, кроме своего собственного войска. Мы невелики ростом и нас мало, поэтому нам нужно оружие, какого нет ни у кого. Раньше я учился у прославленного мастера Талота, а теперь, когда он в рабстве, я продолжил его работу и сам сделал новое оружие. У меня в мастерской уже есть прирастающие к коже веревки, прирастающие сети и снаряды со взрывными зельями, которыми можно управлять. Представьте себе, почтенные советники, если у меня будет хотя бы десяток помощников, мы сделаем для нашего войска вдесятеро больше такого оружия!
Кажется, насчет десяти помощников он загнул лишнего, но, если не попросить побольше, так ведь и ничего не дадут! Намолон застучал посохом так, что зазвенел весь зал.
- Сядь, мастер Сегенор! Что ты себе позволяешь? Тебя допустили сюда только из уважения к мастеру Гавору, а ты нарушаешь порядок самым неприличным образом! Как ты, мальчишка, смеешь говорить там, где обсуждаются государственные дела?
Советник Фоден, приподнявшись, хлопнул по столу обеими ладонями.
- Безобразие! Полнейшая безнравственность! Мастер Сегенор, ведет себя не как горный мастер, а как избалованное дитя, из-за отцовской спины кричащее на прохожих! Как на совещании Совета мастеров невежественный ученик пропавшего мастера Талота посмел бросаться словами, которых не позволяют себе произносить старшие по возрасту и чину? Из молодых, да ранний! Отец совершенно испортил его и во всем потакает, протаскивая за собой во власть! Но пусть будет всем известно, что Совет мастеров не допустит кумовства, и что подобное поведение ставит под вопрос и чин советника самого мастера Гавора!
Возмущенный шум был ответом на пламенную речь. Да что это такое? Здесь обсуждают не нравственность Сегенора и не его возраст! В конце концов, ему уже двадцать восемь, и он ученик знаменитого зелейного мастера Талота! А они не желают ни выкупить из рабства Талота, ни делать зелейное оружие без него! Сегенор хотел было высказать все, что думал о советнике Фодене, но отец дернул его за фартук и заставил сесть. А потом встал и заговорил сам, щурясь на неяркий свет светосборов.
- Речь идет не об испорченности моего сына или моем потакании его честолюбию, почтенный Совет мастеров, а о новом оружии, то есть деле государственном! Оно нужно для сохранения нашей жизни, а не для капризов княжеских дочек, прихотей богатых купцов или квашения черепиц! Для нашего собственного войска, а не для жадного наемника и не для неумелых соседей мы должны сделать это оружие, и по-другому быть не может! Не ради горсти золота, а ради жизни и свободы Подгорья, я сам стану у своего сына в этом первым помощником!
Глаза Главного советника Намолона забегали по сторонам, но он быстро пришел в себя и неодобрительно нахмурился.
- Твое время и силы, мастер Гавор, нужны народу горных мастеров, а потому они принадлежат не тебе, а Подгорью, и ты не имеешь права тратить себя на то, что не принесет дохода народу рудоделов! Как ты можешь говорить о чести и свободе родного края, если ты отказываешься работать ради него!
Отец выпрямился, но не как подчиненный перед начальством, а как командир перед строем.