- Я делаю для Подгорья все, что могу и не могу, а иногда делаю то, чего никто не может. Но сейчас пришло время защищать Подгорье, а не кирпичи солить!
Он сел, и все советники испуганно зашевелились. Старый Данор вскочил, опираясь на палку, без которой он не ходил.
- Не мне бы говорить, да не вам бы слушать! Мастер Гавор прав, почтенные мастера! Надо браться за зелейное оружие, за прирастающие веревки и сетки, и чем скорее, тем лучше!
Советник Намолон брезгливо поморщился.
- Ах, сколько пыла, какой напор! И никто не думает о том, что рудоделы по природе своей не могут быть воинами. Нашу честь и славу мы добыли не на поле брани, а в шахтах и мастерских. Мы не приспособлены для войны ни скромным своим телосложением, ни миролюбивым складом ума, ни высокой нравственностью нашей мирной жизни. В военном деле мы можем только покупать помощь других, и нашим единственным изобретением в этом деле может стать лишь верный расчет, кого именно нам выбрать в защитники.
- И неужели вы будете слушать советы мастера Гавора, который ежедневно общается с инородцами, набираясь от повелителей вещей и людей больших племен их мерзких обычаев и взглядов? – подхватил Фоден дрожащим от праведного гнева голосом. - Как можно положиться на того, кто изо дня в день видит перед собой их мохнатые рожи и громадные туши? Как можно доверять тому, кто лишь на вид остается рудоделом, а на самом деле работает вместе с повелителями вещей и даже крылатыми повелителями огня, как это было сегодня утром? Как может быть мудр в совете мастер Гавор, безнравственность которого доходит до общения с блестящим народом подземелий? Прошу тебя, старший советник Намолон, и вы, почтенный Совет мастеров, распорядитесь, чтобы столь безнравственная личность не имела слова на нашем совете!
Что он несет? Блестящий народ, который сам себя зовет Истинными, старается вовсе не общаться ни с верхними людьми, ни с рудоделами! Иной горный мастер за всю жизнь ни одного Истинного не увидит, и как они могут повлиять на чью-то нравственность? Этот Фоден готов обвинить Сегенора и отца во всех грехах, только бы заставить их замолчать! Неужели эти старые лодыри и трусы согласятся выгнать их с совещания и подписать нелепый договор с Бешеным? А как же государственные дела? Эти трусы готовы отдать все, что есть у народа Подгорья, чтобы сохранить собственную спокойную жизнь, но не хотят понимать, что это ненадолго! Видимо, лицо у Сегенора стало совсем нехорошее, потому что отец незаметно дернул его за рукав.
- А кто тебе сказал, что мы будем жить по распоряжениям этих квашеных черепиц, Намолона и Фодена? - вполголоса проговорил мастер Гавор. Кажется, отец уже что-то придумал, но что?
- Надо протянуть время и с рампером, и с договором, еще хотя бы две осьмицы, и мы сделаем припасов нового оружия хотя бы на неделю войны! – прошептал Сегенор. – Взрывные зелья мои, может, и хуже получились, чем у мастера Талота, но они есть, и десяток ловушек с привязкой уже лежит у меня в мастерской!
Отец встал и снова заговорил на весь зал Совета.
- Послушайте меня, почтенные советники! Ради того, чтобы помочь сделать новое оружие в достатке, я сам возьмусь за него, и готов взять на себя позор и бесчестье ради того, чтобы не отдавать новейший рампер в руки Мадору Бешеному! Я уже не в первый раз вам об этом говорю, рампер из каменного железа это не кирпич соленый, это большая сила, его нельзя отдавать!
- Ты опять об этом? Я тебе уже сказал – твой талант и твои силы тебе не принадлежат, они принадлежат народу Подгорья, и ты не имеешь права тратить их на что попало! Может быть, твоя сомнительная нравственность и позволяет тебе это, но ты здесь не один, мастер Гавор! – поучительно изрек Намолон. - Разве ты забыл о чести горного мастера? О святости договора? Ты не смеешь подвести Подгорье, как не смеешь отказываться от работы! И не надейся завоевать своими речами расположение наших недоучек-горожан! Недопустимо поступаться честью, чтобы произвести впечатление на грязных рудознатцев из шахт или закопченных кузнецов! Ты не имеешь права даже рассуждать о каком-то новом оружии - если поползут слухи о нем, на нас обрушатся все соседи!
Он зазвенел посохом, будто заканчивая разговор, но отец, наморщив лоб и сдвинув брови, будто принимая какое-то решение, заговорил снова.
- У каждого своя честь и своя совесть, но твоя честь почему-то велит нам сдаться при первой же угрозе, как будто мы тут гвозди жареные, а не горные мастера! Чего ты боишься, советник Намолон? В конце концов, если даже кому-то станет известно о новом оружии, это может оказаться полезно – хищники, вроде звероящеров и Мадора Бешеного, кидаются в первую очередь на тех, кто слабее. А мы сначала прослывем сильными, потом ими станем, а потом – победим! Главное сейчас – выиграть время!