Старший советник Намолон смотрел на мастера Гавора так, будто впервые его увидел.
- Мастер Гавор, зачем ты лезешь в государственные дела? Ты рассуждаешь о том, чем никогда не занимался! Твое дело – острые мечи да кованые двери, наборные пояса да кресла с резьбой! Почтенные советники! Властью, данной мне вами и народом Подгорья, я приказываю вам принять предложение князя Мадора Неукротимого, поскольку, если мы не примем по-хорошему, он завоюет нас по-плохому.
- Кому это ты приказываешь, советник Намолон? - вскочил воевода Варон. – За мной идет войско в четыреста мечей! Твои распоряжения моим бойцам будут все равно что плевок с высокой горы, когда они узнают, как ты по первому слову собрался сдать Голый Камень бешеному наемнику!
Советники снова зашумели, заспорили, зашуршали белыми кожаными фартуками и застучали по лавкам кулаками. Сегенор прикинул в уме: половина Совета – за помощь извне, половина за самостоятельное войско и вооружение. Главный советник Намолон, кажется, тоже это понял и приготовился отступать. Посох опять зазвенел.
- Если мы начнем подготовку зелейного оружия, сильные соседи, те же Мадор и Регант, а с ними и большие племена из Пилея, пойдут на нас войной под этим предлогом! Всем, кто нас окружает, должно быть ясно, что мы не замышляем плохого, мы мирный народ!
- Самый мирный – это хорошо вооруженный! Не мне бы говорить, не тебе бы слушать, советник Намолон! Зелейное оружие можно делать тайно, и не обязательно тебе докладывать об этом князю Реганту или Леонду Пилейскому, а Мадору Бешеному можешь и отдать его боевые вилы, если боишься его насторожить, - громко и отчетливо высказался старик Данор, стуча палкой, как будто это был посох главы Совета. Кажется, дело идет на лад, вот и Намолон уже уступает!
- Я уступлю тебе и прочим подобным, - брезгливо косясь на мастера Гавора и старика Данора, начал старший советник. - Я не стану настаивать на договоре с князем Мадором Неукротимым. Но никто из вас не имеет права вызывать его неудовольствие отказом от договора о рампере из каменного железа или разговорами об оружии, которое то ли еще будет, то ли нет. Мы будем сидеть тихо и спокойно, мы выполним все требования более сильных соседей, и тогда никакой войны не будет. Совещание окончено!
Советник Намолон ударил посохом, все шумно поднялись и потянулись к выходу из зала Совета, на ходу продолжая спорить. Сегенор вышел вместе с отцом одним из последних и повернул было к своей мастерской, но мастер Гавор взял сына под руку и молча повел по улице к высокой двери, ведущей под гору, в шахты. Мимо проехал старый советник Данор на рослом рогатом многоноге, за ним прошагал к гриднице для воинов воевода Варон.
- Главный советник сказал, что надо сидеть тихо и спокойно, но он не запретил тебе работать над зельями и прирастающими сетями. Сейчас я тебе покажу место, где ты будешь работать над ними, – вполголоса начал отец, открывая дверь под гору. – Своей работой постараюсь тебя не занимать, разве что ты поможешь довести до ума рампер. Туда не будет ходить никто, кроме тебя и твоих помощников, подбери таких ребят, чтобы не подвели, а потом и я буду вам помогать по мере сил. Скажем, между делом я сделаю тебе десяток наборных поясов, а ты их продашь купцам, представишь отчет о доходах в Совет мастеров и заплатишь налог. А потом ты будешь делать свое зелейное оружие и изображать перед Намолоном послушную квашеную черепицу без малейших зачатков ума.
- Отец, у нас нет письменного разрешения Совета мастеров на новую мастерскую! Представляешь, что они устроят нам обоим за это?
Отец кивнул.
- Представляю, но это будет не казнь и не изгнание. В худшем случае, они просто закроют новую зелейную, и возьмут с нас виру за нарушение, а тогда мы перенесем работу дальше в глубину горы. Нового оружия должно быть сделано столько, чтобы отстоять Подгорье в случае войны. Если не решишься ты, то решусь я сам, и буду работать, пока не получу открытый и определенный запрет.
- А если открыто и определенно запретят, что будем делать и где работать?
- Делать будем все то же, а где работать, найдем, под горами места много. Это тебе не кирпичи соленые!
Отец достал из кармана белого фартука огарок свечи, второй дал Сегенору и потащил его за собой. Почти бегом они миновали большой круглый зал с Колодцем мастерства, куда после Испытания каждый горный мастер бросал свою лучшую работу, принося жертву святым стихиям. За круглым залом с колодцем начинался вырубленный в горе проход, он разветвлялся, поворачивал в разные стороны, сужался и, наконец, переходил в круглую, с гладкими стенами, нору, будто проделанную в камне огромным червем. Отец шел уверенно, подняв свечку над головой, и ее пламя отражалось в бугристой, глянцевитой поверхности стен.