- По закону второй список является миру при двух достойных и не имеющих в нем собственного интереса свидетелях, которых с благословения четырех стихий выберу я, ходатай Бренон. Прошу стать свидетелями мастера Гавора из Подгорья и главу Тарена из Страны Огней. У кого есть возражения, выскажите их теперь же.
- У меня есть возражения! - закричала Кирина, вскакивая со своего места с разгоревшимся от волнения лицом. – Мы - повелители вещей, мы - княжеская семья, и свидетелем у нас должен стать человек одной с нами крови, князь Мадор Неукротимый!
Витязь, усмехаясь и грохоча доспехом, поднялся из-за стола.
- Молодец, княгиня Кирина! Давно мне хотелось на твое приданое взглянуть!
Ходатай Бренон едва заметно шевельнул усами, будто скрывая улыбку, и отрицательно покачал головой.
- Ты только что проявил собственный интерес, почтенный сотник Мадор из Отбитой крепости! Если одна из дочерей покойного желает видеть свидетелем непременно повелителя вещей, пусть таким свидетелем будет его княжеская милость Регант Синегорский, но мастер Гавор останется, ибо совершенно не заинтересован в наследстве.
Князь Регант изящно поднялся с лавки, овеяв соседей запахом духов, и двинулся по двору к входу в подвал. Брат Бренон обернулся к Вириане.
- Как дочь покойного, проводи нас, княгиня Вириана, и с благословения святых стихий, яви миру свой список завещания!
- А я разве не дочь? Я тоже пойду! - Кирина побежала за князем Регантом через двор, Вириана, мастер Гавор и ходатай зашагали следом. Насколько знала Вириана, отец всегда запирал дверь денежной замком с мыслесилой без слов, и вскрыть его слабое закрепление ей не стоило никакого труда. Дверь открылась, и они вошли в полутемную денежную палату, а говоря по-простому, кладовую с ценными вещами. Мастер Гавор зажег рудодельскую свечку, которая могла гореть от его собственной мыслесилы, и пошел вместе с Вирианой к тайнику. В Оружейной не было воров, да и чужие бывали не часто, так что дверца тайника для грамот, прикрытая сверху камнем, открылась так же просто, как дверь денежной. Где же тут завещание? Вириана взялась за разноцветные свитки. Самый толстый – это чертеж крепости, она сама его рисовала. Эти маленькие – кажется, свадебные соглашения деда с бабушкой и отца с мамой, а вот этот, на таком же соннике, как свиток Бренона – должно быть, то, что надо! Она вынула свиток и развернула, подняв над головой и показывая всем присутствующим подпись отца. Ходатай Бренон провел обеими руками по листу, вслушался в следы мыслей и согласно кивнул.
- Четырьмя стихиями клянусь и заверяю, что иных следов мыслей, кроме мыслей князя Кодана, моих и княгини Вирианы на этом свитке нет.
Вириана прочно заперла тайник своей мыслесилой и вышла вслед за всеми. Гости под навесом уже шумели, угостившись от скуки не только средилетним листом, но и вином из самоспелов, которое принесла бабка Ульна. Брат Бренон встал у стола и начал читать завещание. В нем все было так, как и предполагала Вириана, отец не раз говорил о том, что именно оставит каждой из дочерей. Единственное, о чем в завещании не говорилось, было мамино оружие из каменного железа, замурованное в подвале под кузницей, но отец о нем и не знал. Мама рассказала об этом оружии Вириане в свой последний день, когда ей не только говорить, но и дышать было тяжело. До сих пор звучал в ушах ее хриплый, как после работы с камнем, слабый голос: «Найдешь и продашь только в самом крайнем случае». Может быть, по чести и совести, надо рассказать об этом кладе Кирине? Но крайний случай еще не наступил, Вириана сама никогда не видела этого оружия, а мама сказала об этом оружии только ей. Конечно, она расскажет, но не сейчас, а когда настанет тот самый крайний случай, ведь недаром же мама рассказала об оружии только ей! Но что такое отец с братом Бреноном приписали в конце?
- Тем отдать, не беспокоясь,
Чья чиста и верна совесть,
Но когда любое действо
Опорочит честь семейства,
Кто виновник был того,
Не получит ничего.
Заверяю сим от братства
Поручаясь, что богатство
Князю все принадлежит
И деленью подлежит.
Если клятву я нарушу,
Пусть огонь сожжет мне душу,
Разум мой пускай увянет,
Гривна мне петлею станет.
Тело пусть окаменеет,
Мимо течь вода не смеет!
Да что же это? Неужели отец настолько не доверял им с Кириной, что даже в завещании пригрозил лишить наследства за недостойные дела? Брат Бренон молча свернул оба списка, зато заговорил князь Регант.
- Как старший здесь по званию, давний союзник князя Кодана и глава большой семьи, я предлагаю собственное участие в устройстве семейной жизни княгинь-наследниц, столь же неопытных, сколь и прекрасных!