- В шахту к мастеру Сегенору! - сказала Вириана, растирая руки, и тачка сама собой покатилась по улице. Надо же как сделал мастер Гавор! Такого не умеют ни повелители вещей, ни люди больших племен, ни мыследеи. Только рудоделам дан природой особый дар привязывать человеческое сознание к вещам, связывать живое с неживым и заставлять вещи работать самостоятельно. За то и ценятся вещи рудодельской работы – драгоценные кольца, которые невозможно потерять, острые мечи, которые нельзя выбить из руки, и сундуки, запирающиеся без замков. Однако выковать мыслесилой зубья из каменного железа может только повелитель камня, то есть Вириана. А значит – скорее начинать, чтобы успеть закрепить зубья до того, как мастер начнет привязывать к ним живую мыслесилу. Руки уже обрели чувствительность, она взялась за железный ком, и он мягко изогнулся под ее ладонями. Ну, скорее! Вот бы у нее была серьга с камнем-усилителем, как у рудоделов, как бы хорошо пошло дело! Но камня нет, придется собирать мыслесилу маминой песней, она всегда хорошо помогает.
По земле бегут дороги
По судьбе века проходят
По горам тропа под ноги
И к морям вода приводит.
За любовью и за светом,
За победой в деле правом,
Мы идём по жизни этой,
Всем идущим - честь и слава.
Острый запах поплыл по мастерской, серебристые вспышки побежали хороводом вокруг живых рук и блестящего железа, и вот уже бесформенный комок вытянулся, раздвоился и вытянулся в четырехгранные, заостренные зубья будущего рампера.
Не страшимся осужденья,
Нас любовь ведет по свету,
Презирая поученья,
Назиданья и советы.
На героев не похожи
Из сказаний величавых,
Любим и живем, как можем,
Тем, кто любит – честь и слава.
Последний замер, и все будет готово к привязке! Так, длина - локоть с четвертью, просвет между зубьями – ширина ладони, все как положено по старым обычаям! И скорее в раствор-закрепитель, который мастер Гавор еще с вечера связал со своей мыслесилой! Вот он, в левой бадье! Вириана подняла мыслесилой зубья, они слетели с наковальни, нырнули в высокую бадью из серого блестящего камня и скрылись в синем растворе. Над бадьей поднялся голубой пар, по мастерской поплыл терпкий запах закрепителя. Вот и все!
Вириана села за низкий стол и посмотрела в окно – мастер Гавор сидел на лесах у двери Дома Советов и вставлял самоцветы в просветы кованого узора. Пусть работает спокойно, до полудня мыслесила хорошо закрепится. А если все же не успеет? А если Вириана мало ковала? Или еще что-то сделала не так? Ну, нет! Хватит мучить себя сомнениями! Лучше сделать что-нибудь полезное, закончить свадебную цепочку или сделать рисунок на обратной стороне зеркала. Смешно, конечно, когда старая дева делает свадебные украшения для себя и жениха, которого нет и в помине, но должна же она учиться тонкой работе с украшениями!
Пошарив среди кусков кожи и обрезков медного листа, она отыскала на столе железную палочку и собрала мыслесилу на ее конец. Из кармана фартука появилась цепочка с нежно звенящими бубенцами и гроздьями пышных серебряных цветов. Вириана принялась изгибать края серебряных лепестков и чертить палочкой тонкие прожилки на листьях, спокойно поработать ей не дали. Дверь открылась, и в нее влетела сестренка Кирина, шурша синим платьем под развевающейся бархатной накидкой, сияя черными очами и морща изящный носик.
- Вири, как ты можешь тут сидеть? Здесь же и гарью пахнет, и кожей, а ты сидишь бесчувственная, как ящерюка!
Ну вот, опять! Вириана, конечно, рослая и крупная, но почему, как только о ней заходит речь, все обязательно вспоминают ящерюку, которую запрягают в телегу? Хорошо еще, что не ящерицу или ящерца, которые предназначены только на сало и мясо, хотя невелика разница.
- Что ты тут делаешь, Кири?
- С отцом приехала, он для тебя новый договор подписывает!
Почему отец так уверен, что незамужней девице неприлично самой подписывать договор, даже если работать по этому договору будет только она? Но сестренке до этого дела нет, у нее свои заботы.
- Послушай, Вири, какие я новые стихи написала!
И подняла она радостный взгляд:
Теперь мы вместе навечно,