- Да что ты понимаешь? – закричала Кирина. –Ты завидуешь нашей с Мадором любви! Ты даже не понимаешь, какого человека вы все тут оскорбили! Такого величия, такой красоты…
- Для кого и листоед – красавец, - философски изрек Нильт и сунул в рот квашеный самоспел. Бабка Ульна, мрачно поджав губы, собрала в ведро остатки испорченной еды и осколки кувшина, а няня Тика захлопотала вокруг утирающей слезы Кирины.
- Тише, деточка, нельзя же так за столом, надо и приличия соблюсти! Вот пройдут дни печали, и вернется к тебе твой милый, и выдадим мы тебя за него! У тебя будет самая лучшая свадьба, и жених будет тебя любить больше всех! И сам он будет самый храбрый, самый красивый, просто наилучший! Ну совсем как в «Песне о неувядаемой красе»!
– Няня, ты видела, какой он пылкий? - всхлипывая, проговорила Кирина. - Он так любит меня, что даже до конца поминок не мог потерпеть и сделал предложение! Это и есть истинная любовь! Она не рассуждает и не соблюдает приличий, потому что это - любовь! Мы любим друг друга!
- Конечно, деточка, конечно, сиротка моя, конечно! Как же не любить такую умницу, такую красавицу, такую милую девочку! Возьми вот пирожка с хвостами хвостатовыми, покушай, успокойся, а я сейчас тебе средилетнего листа свежего заварю!
Она затопала к двери в кухню, а все смущенно смотрели друг на друга, не зная, что сказать. Князь Регант, чинно откланявшись, вышел за ворота, где его ждали четверо охранников, все пятеро сели на ящеров и двинулись вброд через реку. За князем встал старшина Ликон и отправился расставлять по местам часовых и раздавать приказы бойцам крепости. Мастер Гавор подошел к Вириане вместе с сыном.
- Прими наше сочувствие, Вириана Оружейница, но сейчас мы должны уезжать, дел много! - Вириана краем глаза заметила, что драконик подошел ближе. – Прошу тебя, приходи завтра в мастерскую к рассвету, и ты, Анден, тоже, а брату Бренону я уже сказал. Будем работать целый день – утром привязка рампера к Правому делу, а к полудню явится этот кирпич соленый, сотник Мадор.
Вириана кивнула, несколько озадаченная, ходатай встал из-за стола и поправил усы, а драконик снова не удержался от вопросов.
- А как это – привязка рампера к Правому делу?
- Завтра сам все увидишь, но это уж точно не черепицы квашеные!
- А как же ты говорил, что рампер должен усваивать познания двое суток?
- Вот любопытный, только гвоздей жареных ему не хватает! - проворчал мастер Гавор, сел вместе с сыном в свою тележку и поехал кружным путем к мосту, ведущему через реку в Подгорье.
- Вириана, что это будет, ты поняла? - не унимался Анден. Голос его стал веселым и беспечным, как прежде, как будто не он только что укрощал сотника Мадора и утешал Кирину. Ну что с ним поделаешь, если слова из него сыплются, как зеленчуки с воза!
- Не знаю, но думаю, что такого мы больше никогда не увидим.
- Ну, тогда попробуем!
Он оглянулся на Кирину, уже принявшуюся за пирожки.
- Княгиня Кирина, ты не бойся, кто бы сюда не явился, обидеть тебя он не сможет. Я буду тебя защищать!
- Отстань! Не надо мне твоей защиты! И не пытайся грозить своими слабыми силенками настоящему витязю!
Драконик заулыбался.
- Не сердись, прекрасная Кирина! А ты, Вириана, хочешь, чтобы я оставался у вас для охраны? Днем я буду летать в мастерскую мастера Гавора, а ночами пригожусь вам. И без всякой платы! - добавил он, скосив глаза на отца. Глава Тарен молча кивнул, взмахнул на прощание крылом и улетел. Вириана посмотрела на опустевшие лавки и разоренный стол. У кого же теперь спросить об этом родстве с дракониками? У няни? Но что она может знать, если не знают они сами? А что знал отец? Почему он всегда запрещал разговоры об инородцах?
Няня, подхватив блюдо с остатками пирожков и кувшин, повела Кирину в ее покои. Небольшая фигура брата Бренона появилась рядом с огромным Анденом.
- Да хранят вас благие стихии, но лучше будет вам написать договор, чтобы все было законно, и ни князь Регант, ни иные союзные князья вас не упрекали. Я сейчас напишу самый простой договор: за один золотой - год охраны трудами нашего друга Андена.
Ну что ж, можно и договор. Вириана смотрела, как бегает соннику быстрая кисть ходатая и как удаляется по дороге к мосту тележка мастера Гавора. Что же ей теперь делать? Как быть с Мадором и Кириной? Бороться с взаимной любовью – бесчестно и бесполезно, они поженятся, как бы Вириана ни сопротивлялась. Он был готов жениться и на Вириане, и она любила неукротимого витязя всей душой, но что это будет за семейная жизнь? Если сотник Мадор не постеснялся назвать ее ящерюкой при всех гостях и через слово упоминать приданое, то для нее это будет не замужество, а рабство. Кажется, отец был прав. Прекрасный витязь хочет прибрать к рукам Оружейную, несмотря на законное завещание, и хороша Вириана или плоха, сейчас от нее зависит судьба крепости и кузницы.