- Да тьфу на тебя! Грамотный нашелся, жалобу он напишет!
Нянькины крики перекрыл радостный и взволнованный голос Кирины. Последние лучи заката отражались в ее сияющих очах и блестели на вышивке платья, волосы взлетали вокруг улыбающегося лица, как крылья.
- Так значит, у меня не будет никаких этих жутких талантов? Как хорошо, что святые стихии уберегли меня от этой беды! А вы все можете дать мне слово, что ничего не скажете Мадору Неукротимому? Он вообще не должен ничего этого знать!
Как будто здесь кто-то собирается с ним разговаривать, особенно после сегодняшнего буйства!
- Милая княгиня Кирина, да благословят тебя все стихии, но ведь то, о чем мы сейчас говорили, известно не только нам! - сказал ходатай Бренон, и его усы приподнялись над улыбающимися губами. – О твоем происхождении знали и наверняка рассказывали соседям твои чопорные двоюродные бабушки в Пилее, о нем прекрасно знают троюродные родичи в Крылатовке и, конечно, драконики в горах!
Кирина сникла, улыбка погасла, губы обиженно скривились.
- А что же делать? Я же должна выйти за Неукротимого! Хорошо, что внешне у меня ничего не заметно и нет никаких талантов, кроме высокого дара стихосложения! А если он не возьмет меня замуж? Я думала, он завтра принесет мне подарки и посватается, а тут сначала Вири из зависти начала болтать о стихийных днях и молитвах, а теперь ты - о родственниках с рогами! Мне лучше с горы прыгнуть, чем жить без прекрасного витязя Мадора! Я даже стихи написала!
Слово принес он, принес он дары
Родичам честной девицы.
Ждали его до заветной поры
Те, с кем хотел породниться.
Анден даже заискрился от возмущения. Лучше бы этот наемник ничего не приносил и вообще отказался от невесты с неподходящим происхождением!
- Шла бы ты спать, Кири, - устало проговорила Вириана. Ей бы тоже поспать, завтра в мастерской Гавора будут эти самые привязки рампера неизвестно к чему и к кому. А Кирина, может быть, еще увидит, что собой представляет ее избранник на самом деле. Хоть ей и девятнадцать лет, но она во многом еще неопытна, а сейчас совсем запуталась и боится, что почти старый наемник не возьмет ее за себя. Зря боится! Если ничего не предпринять, Бешеный и ее возьмет, и приданое, и к Вириане подъедет на безрогом ящере, чтобы ни угодья, ни крепость из рук не выпустить. А неопытная Кирина в него влюблена так, что уже целую рощу сонника на стихи извела. Говорят, с любовью спорить что плевать против ветра, но попробовать-то можно? Завтра Анден придумает что-нибудь еще. А что там говорит брат Бренон?
- Да хранят тебя стихии, Вириана, ты вовремя взяла образец почерка у князя Реганта, но, к сожалению, это не его рука.
- Я так и думала, что он не сам писал, но ведь надо было проверить! Может, теперь заклепки-звездочки поищем?
Бренон многозначительно поднял палец, Анден замер в темноте среди листьев.
- Вот об этом я тебе и хотел сказать! В молодые годы я здесь у некоторых такие видел, но только на очень старых тележках. Так вот, если это старый обычай, значит, тележку делали давно, и какой-нибудь старый мастер может вспомнить, кто делал.
- У рудоделов, горных мастеров?
- Думаю, что да, и я даже знаю, кто это. Советник Данор, хоть ему и девяносто пять лет, может знать очень многое, а память у него поистине ядовитая, слава святым стихиям! Если не вспомнит он, то я не знаю, кто вообще вспомнит!
- Завтра же сходим к нему! – Вириана подхватила лежащую на лавке сумку ходатая и сунула ему в руки.
- Не потеряй свои листы и кисти! И не надо тебе ездить по ночам одному, брат Бренон! Оставайся в крепости вместе с Анденом, сейчас я вам покажу, где можно лечь спать.
И она пошла к двери, сопровождаемая ворчанием няньки из окна.
- Ну что за неприличие! В доме, где живут незамужние девицы, остаются на ночь инородцы!
Андену очень хотелось хорошенько тряхнуть вздорную особу, во время службы в охране это неплохо помогало от глупой болтовни, но для первого дня на новом месте это было бы слишком, и он пошел спать.
Глава 13. Тайник. Сказания Кирины
Вот откуда берутся повелители стихий или стихийные мыследеи, как их ни называй! И вот что значит «одним крылом в небе, а другим на земле»! В старых научных трудах Дарион уже читал о том, что стихийные мыследеи обычно происходят из семей смешанного происхождения, но он и представить себе не мог, насколько смешанного!
А это что еще за грамота? Он растянул в руках длинный свиток рыжеватого, плохо обработанного, сонника с неровными короткими строчками. Сверху красовался заголовок: «Стихи и сказания Кирины из Оружейной крепости», а дальше шли сами стихи. Написанные витиеватым крупным почерком, с нарядными росчерками и завитушками после каждого четверостишия, они убедительно доказывали, что творчество – дело свободное и не терпящее правил, а особенно, правил грамматики. Каждое слово писалось тремя разными способами, возвышенные выражения и пышные сравнения удивляли, а завитушки настоятельно требовали, чтобы их распрямили. Дарион взялся за рампер и принялся читать вслух.